Первая формула

Вероятно, этот человек сам себе напоминал крупного гордого кота, вот только для меня был презренным земляным червем.

Я прожег его гневным взглядом, стараясь сдержаться, хотя грудь от его слов заходила ходуном.

Махам ласково провел рукой по жидкой клочковатой поросли, которую считал аккуратно подстриженной бородкой, затем накрутил на палец свисающий с виска жирный, завитый на конце локон.

– Твои мама с папой были грязными проходимцами, джи. Рылись в отбросах и продавали то, что удавалось выловить из мусорных куч.

Однажды на свалке они нашли жемчужину. Тебя, Ари.

Халим крепко обхватил меня за плечи, впившись пальцами в плоть, которой на костях почти не было. Я чувствовал на себе пронзительный взгляд, каким хозяин театра окидывал меня с младенчества. Спокойно… Не злись…

– И что им оставалось? Тебя продали. – Махам растянул губы в холодной ухмылке. – Как должен был поступить Халим? Он тебя забрал. – Махам приложил руку к сердцу, изображая корчи от нестерпимых мук. – Есть у него такая слабость, подбирает все подряд.

Я не стал спорить, стиснув зубы так, что, по-моему, парочку сломал.

– Махам, мы одной касты. Мы – Оскверненные.

Лицедей моргнул. Пару раз двинул челюстями, словно разжевывая жилистый кусок мяса. Похоже, мне удалось его уязвить. Подонок глянул на дверь – видимо, решил, что сегодня не тот день, чтобы со мной связываться.

К сожалению, я ошибся.

Махам дернул ртом, искривив губы, будто змея, готовая к смертельному броску:

– Верно… Мы – низшая каста, так что же ты о себе возомнил? – Он приложил палец к кончику носа.

 – Ты вообще лишен принадлежности к какой-либо касте, ты – сирота, и кровь твоя не стоит моего дерьма. Вот что ты унаследовал от своих родителей, джи? Твои папа с мамой – бродячие собаки, которые…

Стряхнув с себя руку Халима, я бросился на лицедея, взвизгнув от ярости так, что эхо, отразившись от стен, заметалось по трюму. Я подлетел к Махаму, прежде чем тот успел прийти в себя, и всадил кулак чуть ниже его пупка. Подонок согнулся и тут же получил еще удар, на этот раз в бедро.

Чего они ждали от разъяренного мальчишки, вопросы которого всю жизнь оставались без ответов? Гнев должен был излиться, и он излился на Махама, получившего град тумаков.

Опомнившись, лицедей нанес удар мне в висок, и я тут же потерял равновесие. Суматошно замахав руками, вцепился сопернику в юбку. Ткань разорвалась, когда он отпрянул, прикрыв ладонями пах. Рванулся лицедей с такой силой, что меня бросило на него всем телом.