Мама из другого мира. Дела семейные и не только

А пока я ждала, когда же Мишка насытится двигательной активностью и потребует общения, размышляла об этой таинственной связи, которая прорывалась всего лишь раз – мне стало плохо, когда пострадал Ричард. А дальше лишь изредка удавалось уловить отголоски настроения мужчины или медведя. На этом, собственно, все.

Мишка чуть ли не выкатился из-за пушистой ели, когда я уже замерзла, хоть ещё и не критично. Вторая часть прогулочной программы мне понравилась не меньше, чем зверю. Он уселся почти по-человечески, опираясь на задние лапы, и аккуратно подгреб меня к теплому брюху.

Идиллия. Мы еще немножко пообнимались, я почесывала везде, где могла достать. Лизаться он уже не пытался, понимал, что мне это не нравится, но с удовольствием сопел мне в шею. Я млела и еле сдерживалась, чтобы не чмокнуть черный кожаный нос. Чмокнуть хотелось, но мысль о том, что этим носом обнюхивали и куда совали, останавливала.

Потом мне скомандовали:

– У-у-ур, – что означало, что мне пора петь.

– Утят? – Спросила я, наблюдая за реакцией.

 – Улыбку? Чуду-юду? Что-нибудь новенькое?

– Ур…

– …тем, кто дружен не страшны тревоги, нам любые дороги доро-о-оги…

– Р-о-о…

– …доро-о-оги, ля ля ля ля ля ля…

– Ряря… – я расхохоталась, так вовремя вступил Мишка – вполне себе сойдет за знаменитое ословское е-е.

Детский сад, штаны на лямках, ей-богу.

Потом меня упорно пытались усадить на спину, чтобы покатать, отчего я с трудом, но отбрехалась. Я на лошадях-то не сидела, а тут такая махина. Нет уж, спасибо, но я лучше на своих двух буду передвигаться.

К слову, ноги у меня окончательно окоченели, и я попросилась домой, на что Мишка выразил свое неудовольствие обиженным «р-р-ёо-о» и поковылял мне за спину, не смотри, мол.

От тела обернувшегося Ричарда шел пар, он стремительно натягивал согретую моим заклинанием одежду. Мне показалось, или он обернулся сегодня легче обычного?

– Сильно замерзла? – И, не дожидаясь ответа, спросил: – Пиф-паф – это что?

– Терпимо. Слушай, все хочу спросить и забываю.

Ты понимаешь, о чем я пою?

– Нет, не понимаю. Но некоторые слова звучат уж очень забавно.

Ох, как мне не хотелось объяснять про огнестрельное оружие. Если о порохе в этом мире не знали, то и не надо было тащить сюда эту смертоносную гадость.

Пока шли к дому, я пыталась сделать подстрочный перевод. Выходило смешно и совсем не в рифму. Что-то вроде: если ты со мной дружишь, то тебе не о чем беспокоиться, радуйся, будет дальний путь вместе со мной.