Небо после бури

Мне остается лишь заключить с ней сделку. Советую тебе сделать то же самое.

– Лучше умереть.

– Тогда ты умрешь. – Воины Никлы ломятся в дверь, выкрикивая ее имя. – Через несколько секунд от мечей моих стражников. Или позже, от руки своей императрицы.

«Она не моя императрица!»

– Керис – это воплощенное зло, но я хорошо знаю ее. – Я все еще надеюсь. – Я могу с ней справиться. Мне всего лишь нужно…

Треск дерева не дает мне договорить. Никла задумчиво изучает меня. Так до нее не достучаться. Возможно, стоит ей пригрозить…

В этот момент по дворцу разносится пронзительный, леденящий душу вопль.

Такой громкий, что я съеживаюсь и зажимаю ладонями уши, почти забыв о Никле, которая, выронив меч, повторяет мое движение. Удары в дверь прекращаются, и за дверью нарастает беспорядочный шум. С грохотом разлетается окно, и вот уже пол засыпан стеклами. А вопль все не стихает.

У меня мурашки бегут по коже, и где-то внутри пробуждается моя целительная магия, не находя себе места, точно щенок во время грозы.

Лайя. С ней что-то не так. Я это чувствую.

Крик обрывается так же неожиданно, как начался. Никла выпрямляется, дрожа всем телом.

– Что это…

Дверь, наконец, слетает с петель, и в комнату врываются стражники в главе с Элейбой.

– Керис скоро предаст вас, принцесса. – Пролетая мимо Никлы, я подхватываю меч. – Если останетесь в живых, и вам понадобится настоящий союзник, пошлите гонца ко мне в Дельфиниум. Я буду ждать.

Я низко кланяюсь принцессе, потом бегу к разбитому окну, взбираюсь на подоконник и прыгаю вниз.

7: Лайя

Я не одна. Я чувствую это, даже провалившись в забытьё. Даже в этом странном синем пространстве, где у меня нет тела.

Я не одна, но это создание не рядом со мной. Оно во мне.

В моем сознании присутствует что-то постороннее – или кто-то.

«Я всегда была здесь, – произносит чей-то голос. – Я просто ждала».

– Ждала? – повторяю я, и голос мой еле звучит в этой бескрайности. – Чего ждала?

«Ждала того момента, когда ты разбудишь меня».

«А теперь очнись».

«Очнись».

– Очнись, Лайя из Серры.

Я с огромным трудом поднимаю веки, чувствуя нестерпимое жжение, будто кто-то бросил мне в лицо пригоршню песка. Лампа светит мне прямо в лицо, и пять женщин, чьи глаза густо обведены черной краской, стоят вокруг кровати, на которой лежу я. На них вышитые платья с широкими юбками, в волосы вплетены нити золотых монет, и такие же подвески украшают их лоб.

Йадуна.