(Не)любимый хирург

– Я вас не понимаю, – мотаю головой, прикусывая себя за нижнюю губу.

– Твоя самонадеянность могла стоить ему жизни, – наклоняется вперёд и опускает свой взгляд на мои губы. Внутри всё переворачивается.

– Это была не самонадеянность, как вы выразились, – цежу сквозь зубы.

– В тебе нет задатков профессии, которую ты выбрала. Я вижу в тебе лишь самоуверенную стерву.

– Мне плевать, что ты видишь во мне. Никто не обязан быть таким, как ты или же подходить под твои критерии.

Как он смеет говорить со мной в таком тоне? То, что мы один раз поцеловались не даёт ему никакого право.

Начинаю бить мужчину руками в грудь. Хочу оттолкнуть от себя, но Доминик перехватывает мои запястья.

– Никто и никогда не повышал на меня голос. Не смей больше со мной так разговаривать, маленькая стерва, – сжимает мои руки в своей хватке и притягивает к себе.

– Отпусти, ублюдок, – пытаюсь вырваться, но Вальдес ещё сильнее злится. Чувствую боль в запястьях.

– С парнем всё в порядке, но я не позволю тебе больше принимать такие необдуманные решения, – мягкое дыхание касается моего лица.

Не могу поверить, Аарон жив. С ним всё в порядке. Я смогла. Сделала то, что была должна.

– Не тебе решать, как мне поступать. Не тебе! – смотрю ему прямо в глаза. В его зрачках пляшут языки пламени. Он зол на меня, но также я отчётливо вижу желание и похоть. Ядерная смесь, которая заставляет мои внутренности плавиться.

– Я решаю здесь всё. Говорю, и ты это выполняешь. Если сказал закрой свой грязный рот и прекрати мне дерзить, ты и это выполняешь, – не успеваю ничего ответить, потому, как его рука оказывается на внутренней части моего бедра.

– Ты не имеешь право касаться меня, – прерывисто произношу, стараясь сохранить ясный ум.

– Непослушная маленькая стервочка, – его рука гладит внутреннюю часть моего бедра в опасной близости от самого чувствительного местечка.

– Ты не посмеешь снова поцеловать меня, – делаю глубокий вдох и стараюсь не вдыхать его аромат.

– И кто же меня остановит? – усмехается подлец, и переводит взгляд на мою вздымающуюся от учащённого дыхания грудь.

Его пальцы находят мой клитор и начинают массировать через ткань стрингов.

– Сукин сын, – ноги подкашиваются, но Доминик держит меня достаточно крепко, чтобы я не сползла по стене вниз.

– У тебя слишком грязный ротик, – проговаривает около моих губ, но так и не касается.

– Я хочу, чтобы это…, – не успеваю договорить, так как его рука проникает под трусики. С губ срывается протяжный стон.