Принцессам в офисе не место

– Долго, чуть ли не до трех ночи, – признался мужчина и в неожиданном порыве откровенности пожаловался: – Они все не хотели отпускать меня! И почему-то утверждали, что у нас мальчишник. Хотя его устраивают перед свадьбой, а я уже вроде как женат.

Мальчишник? Мои брови сами собой поползли вверх. В голове всплыли кадры из фильмов – горы алкоголя, веселые друзья и обязательная для мальчишника стриптизерша. Хотя, наверное, в Арабе не бывает стриптизерш, тут же консервативная страна. Ну или они тут тоже… консервативные.

Представив себе закутанную с головы до пят женщину, которая один за другим стягивает с себя бесчисленные балахоны, а они все не кончаются, я хихикнула.

– Чему радуешься? – тут же отреагировал начальник. Сообразив, что отстала, я догнала его и все же спросила, не в силах сдержать любопытство:

– А… эти… особо приглашенные гостьи на вашем мальчишнике вчера были?

Напрямую спрашивать о стриптизершах мне почему-то было неудобно. А вот так, намеками… А что, я спрашиваю не просто так, а для дела! Мне потом делать авансовый отчет, должна же я знать, куда пошла пачка денег мелкими купюрами? Так и напишу – засунуты в белье стриптизершам, представительские расходы.

Или это проходит как благотворительность?

Вынырнув из своих мыслей, я обнаружила, что господин Сориа, остановившись у высоких двустворчатых дверей, смотрит на меня с легкой насмешкой.

– Нет, Хлоя, никаких девушек на мальчишнике не было, – отозвался он, и тут в его глазах вдруг мелькнула непонятное удовлетворение: – Но мне нравится ход твоих мыслей.

В конце концов, жена должна ревновать своего мужа. Идем, – и он шагнул в распахнутые предупредительными слугами двери, за которыми оказалась вчерашняя столовая.

А я, на миг застыв на месте с открытым от удивления ртом, бросилась догонять мужчину, пылая возмущением. Я? Ревную? К нему? Да… Ни за что! Это просто рабочее рвение. И все.

За завтраком нас угощали вполне привычной едой – булочками, яичницей и сырниками с джемом.

А еще, к моей огромной радости, предложили крепкий, ароматный черный кофе, сваренный по-адрабски. Чашечку этого дивного напитка мне передал Фахим Амер, вздохнув при этом так горько, словно я украла у него бумажник. Впрочем, оказалось, что именно в краже меня и собирались обвинить. Только не бумажника, а любвеобильного Фахимова сердца.

– Альберт, а у твоей жены есть сестра? – спросил он, почему-то обращаясь к «мужу», а не ко мне, хотя я сидела прямо тут.