Не люблю розы…

– Спасибо, пап, но у меня аллергия на обычное молоко.

Патрик растерянно посмотрел на меня.

– Соф, прости, я совсем забыл об этом. – он потянулся к кнопке, для вызова стюардессы.

– Ничего страшного. Столько лет прошло, ты мог забыть. – улыбнулась я ему и задержала его руку. – Не нужно. Я отлучусь в туалет, заодно узнаю, есть ли у них миндальное молоко, и закажу себе.

Из-за, впереди стоящего кресла, выглянула Мария.

– Так, я слышала у вас тут лишний кофе. – весело протянула она и быстро схватила чашку Патрика.

 – Спасибо, братик. – и она снова скрылась за спинкой своего сиденья.

– Мари… – начал Патрик.

– Возьми мой. –смеясь, я протянула ему свой кофе. Ох уж эта тетя Мария. Она всегда была очень забавной и умела здорово поднять настроение. Продолжая улыбаться, я встала со своего места и направилась в другой конец самолёта.

Дойдя до уборной, я почувствовала головокружение. Я только успела забежать в кабинку, как меня вывернуло. Кажется, меня снова укачало, что нередко со мной случается.

Я забыла принять таблетку от этого. Я с детства страдаю от укачиваний. Полёты на самолете ещё терпимы. Но вот поездки на машине или ещё хуже, на автобусе… в общем, путешествовать со мной, то ещё испытание. Выйдя из туалета, я сразу же направилась к стюардессам, попросить стакан воды. Кофе сейчас мне точно не нужен.

Когда я шла обратно на своё место, все с сочувствием смотрели на меня, видимо по моему лицу с зеленоватым оттенком было видно, что мне, мягко говоря, не очень.

Патрисия поймала меня за руку.

– София, тебе не хорошо? – с тенью лёгкой злорадной улыбки поинтересовалась она.

– Просто немного укачало. – заверила я ее и высвободив руку, пошла дальше. Я села в своё удобное кресло и увидела, что отец, откинув голову назад, спит. Я решила последовать его примеру и тоже закрыла глаза. Поспать мне не удалось. От этой тошноты, я не могла найти себе место.

Пилот объявил о начале посадки. Я старалась ровно дышать, чтобы меня снова не стошнило. И вот наш самолет, наконец-то приземлился.

Я выдохнула и повернулась к Патрику.

– Пап, просыпайся. Мы прилетели. – но он никак не реагировал. Я начала его трясти. Но и это не помогло. Внутри у меня начала подниматься волна паники. Я схватила его лицо иужаснулась. Он не дышал, а кожабыла холодной.

В эту секунду по самолёту разнесся душераздирающий крик. Мой крик.

5

Все звуки соединились в один сплошной звон, а перед глазами был туман от скопившихся слез.