На языке эльфов

Но ближе к нему, чем все остальные.

– Что случилось с родителями?

– А что с ними обычно случается?

– Много чего, – спокойно принимаешь все мои словесные царапины.

– Верно. Вот и с моими случилось.

– Не хочешь говорить об этом?

Желание – только вспышка.

– Хочу, чтобы ты блеснул знаниями, Чон Чоннэ. – Через минуту может измениться. – Скажи мне, что такого значимого произошло в девяносто девятом году одиннадцатого века.

Ты, конечно, думаешь недолго. Ты, разумеется, знаешь правильный ответ:

– Первый крестовый поход.

Мне и не нужно помнить, что я чувствовал. Можно лишь пользоваться образами в голове: мечами, криками, огнем.

Умер Ибн Сина, мы ушли в Иерусалим.

Мы. У меня была очень красивая мать. С красивыми матерями размахивали не только мечами. У меня был очень решительный отец. Он убил мою красивую мать, а меня лишил сознания и спрятал. Когда я пришел в себя, у меня уже не было решительного отца.

– Неважно, эльф ты или человек. – Насколько мудр или сдержан.

Ты опять молчишь. Не отворачиваешься, а я пытаюсь не реагировать. Видеть птиц и рассматривать кусочки неба над рекой впереди.

– Как ты жил после их смерти?

А как остальные живут? Все живут? Или кто-то не может.

– Я не помню чувств, могу только сказать, как все было. Голые факты. Когда я о них говорю, кажется, что я хладнокровен.

– Что, если я все равно считаю, что ты самый чувствительный эльф, которого я знаю?

То ли подбадриваешь, то ли играешься.

– А ты знаешь много эльфов?

– Нет, – решительно так. – Но я читал Толкина.

Ох.

Снова машинально склоняю голову. И так же на рефлексах вздыхаю.

– Не вздыхай. – Твой пар врезается в пространство моего. Так же сокрушительно погибает. – Лучше скажи, во многом он был прав?

– Почти во всем, конечно, – я отвечаю и чувствую, как поднимается сильный ветер. Лезет мне под свитер, расталкивает нетрезвые хлопья, отбрасывая к стенам и окнам. – Толкин был умен, пытлив, хорошо знал скандинавский и кельтский фольклор, а откуда, ты думаешь, этот фольклор взялся? – Добирается до моих волос, сыпет пепельным песком на глаза.

– Это… – это повод оставить меня одного, Чоннэ, – звучит как сенсация.

– Или как мое предположение.

– Знаешь, чего я не могу понять? Почему ты все помнишь? Это все могут? Эльфы, имею в виду.