Любимых убивают все

Незаметно косилась на то и дело улыбающегося Луи, который отвлекался от сериала, отвечая на сообщения – вероятно, от Бекки. В уголках губ Йенни появилась нежная добродушная улыбка, и неведомое ей прежде тепло медленно растеклось внутри. Она задумалась о том, что никогда еще не видела тех трепещущих ослепительно-ярких огоньков, какие дрожали теперь в глазах Луи.

* * *

Остаток вечера ребята играли в видеоигры, развалившись на кожаном диване в гостиной, который по форме напоминал букву L.

Пикантности вечеру придавал ни на секунду не замолкающий провокатор в лице Луи.

Йенни чувствовала, как в ней вскипает кровь, когда они, отыгрывая очередной матч в FIFA, заводили буйный спор об истории, литературе или кино. В этот раз Луи умудрился посягнуть на святое – режиссуру Луиса Бунюэля. Пару резких, неосторожных фраз в сторону «Виридианы», и мысль о том, чтобы сломать игровую консоль о голову друга, стала казаться Йенни не такой уж и дикой. Прийти к компромиссу они, конечно, не сумели – слово «уступать» напрочь отсутствовало в лексиконе обоих. Но внезапный звонок в дверь прервал ожесточенную словесную баталию между друзьями.

– Это, наверное, родители, – сказал Луи, поднимаясь с дивана. – Пойду открою. Но учти, мы не закончили.

Он предупреждающее погрозил Йенни указательным пальцем, а затем кинул в нее джойстик.

– Пересмотри сначала «Виридиану»[6 - «Виридиа?на» (исп. Viridiana) – кинодрама Луиса Бунюэля (1961), по роману Бенито Переса Гальдоса «Альма».] внимательно, тогда и поговорим.

Иди уже, твои родители сейчас сломают звонок.

Луи обреченно покачал головой и зашагал в сторону двери.

– И нечего бросаться джойстиками! Ты уже две штуки сломал!

Сначала в прихожей раздался звонкий смех Сесилии – мамы Луи, а затем и голос Адриана— его отца.

– Йенни, милая, здравствуй! Как дела? – защебетала Сесилия, когда все трое показались на пороге комнаты. Гостья вскочила на ноги и крепко обнялась с матерью Луи.

Йенни прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая аромат, исходящий от Сесилии.

Она пахла лавандовым мылом, корицей и пекарской ванилью.

– Все в порядке, спасибо. А ты как?

– Хорошо, милая, очень хорошо.

– Привет, Йенни, – проговорил Адриан бодро и заключил ее в объятия. – Давно не виделись.

– Вообще-то я оставалась на ужин в прошлое воскресенье. Не так уж и давно.

Бернар-старший пожал плечами и улыбнулся. Йенни не помнила, чтобы Адриан смотрел на нее без этой ласковой отеческой улыбки.

– Ты уже, считай, член семьи.