Любимых убивают все

Она ему никто, и не было у нее никакого права вторгаться в его жизнь. Осознание этого тем не менее не заглушило тревоги за Акселя.

Постояв недолго посреди улицы, под одиноким мигающим фонарем, Йенни развернулась и устало зашагала домой. Ее пальцы сжимали рукава насквозь промокшей куртки, зубы громко стучали.

* * *

…Йенни сидела в душном кабинете истории, но вместо того, чтобы слушать рассказ об условиях Столбовского мира[3 - Столбовский мир – мирный договор, который положил конец русско-шведской войне 1610–1617 гг.

 – Примеч. ред.], она думала о происшествии почти двухнедельной давности. Когда через три дня после их с Акселем столкновения Йенни наконец отважилась спросить, все ли у него хорошо, Аксель лишь улыбнулся и сказал удивленно: «Да, конечно! Все супер. Просто я немного замотался на работе, поэтому выгляжу таким замотавшимся».

Она не верила его приветливой, но уставшей полуулыбке. С этой самой полуулыбкой Аксель появился в школе на следующий день после смерти отца. С этой полуулыбкой принимал соболезнования и после второй трагедии, обрушившейся на его семью.

Йенни боялась этой полуулыбки – она ее ранила. Ведь семнадцатилетние мальчишки не должны так улыбаться.

Сейчас Йенни смотрела на Акселя, который откинулся на спинку стула и, глядя сосредоточенно на преподавателя, кратко записывал за ним в толстую тетрадь. Забравшись на стол, учитель энергично болтал ногами и с воодушевлением рассказывал об исторических предпосылках очередной войны с Россией. Йенни сидела в соседнем ряду, задумчиво рассматривая профиль Акселя: аккуратный, слегка вздернутый нос, четко очерченные губы, острые скулы.

А затем ее взгляд остановился на перепачканных графитом пальцах, крепко сжимающих тетрадь. Ей показалось, это очень красиво. Она бы непременно вставила похожий кадр в один из своих фильмов.

Почувствовав на себе взгляд, Аксель приподнял голову и осмотрелся.

Йенни тут же уткнулась в учебник, и страницы суетливо зашуршали под ее пальцами. Мысли вновь унесли ее в тот холодный вечер – к пустым глазам-льдинкам, лужам на асфальте и одинокой до стеклянного звона в груди фигуре.

Луи, лучший друг Йенни, в шутку говорил, что она влюбилась в Акселя, и лишь поэтому его чувства и проблемы так ее волновали. Но на самом деле Йенни просто не могла пройти мимо человеческого страдания – она понимала, что надо бы отвернуться, как отворачиваются прохожие от тела сбитого на перекрестке ребенка, спрятать скорее глаза, но она так не умела.