Любимых убивают все

Она заерзала от неловкости, появившейся между ней и Акселем.

В комнате воцарилась тягучая тишина.

– Йенни, можно задать тебе… личный вопрос? Если не хочешь отвечать, то так и скажи. Я не имею права докапываться.

Йенни утвердительно кивнула. Тень улыбки тронула ее губы.

– Эта песня как-то связана с тобой? Я имею в виду… слова имеют отношение к твоей жизни? Просто ты так пела, что я подумал, будто…

Аксель свел брови к переносице и слегка наклонил голову влево. Сейчас его глаза приобрели необычный аквамариновый оттенок.

– Да, ты прав, но отчасти. Эта песня, по-моему, тем и уникальна, что она о каждом из нас. – Йенни сделала глубокий вдох. – И о тебе, и обо мне, и о каком-нибудь игроке в подводный хоккей, который живет вообще на другом континенте. И о том, как важно всем нам иметь рядом человека, который не позволит сломаться под грузом проблем. И, как мне кажется, самим быть для кого-то таким вот «спасательным кругом». Она отзывается у всех, правда?

– И ты бы хотела быть таким вот спасителем для кого-то? Не боишься, что проблемы другого человека сломят не только его, но и тебя? Что на дно уже пойдете вместе?

– Ну, мы с Луи и так вытаскиваем друг друга из всевозможных сложностей, поэтому нет, я не боюсь.

Он знает: я буду рядом, что бы ни случилось, и вместе мы решим любые проблемы.

Аксель слабо улыбнулся, но во взгляде его проскользнула то ли грусть, то ли мрачная усмешка, то ли это сверкнули и тут же скрылись воспоминания о пережитом горе.

– Еще бы можно было решить все проблемы вот… так.

Некоторые вещи никогда уже не изменить, и это так хреново. Нет пострадавших, некого спасать. Но я искренне надеюсь, что ты никогда с этим не столкнешься. – Он поднял глаза на Йенни. – Бессилие – ужасная вещь.

Йенни потупила взгляд, сжала подол рубашки. Она знала, что Аксель говорил о своей семье. Ей было стыдно теперь за свои слова, за то, как наивно и глупо они прозвучали.

Рывком поднявшись с кресла, Аксель подошел к окну и открыл его настежь. Поток холодного воздуха закружился по комнате.

– Ты не против, если я покурю? – спросил он, выудив из кармана джинсов пачку сигарет Camel и пластиковую зажигалку.

– Нет, конечно. Это же твоя комната… А давно ты куришь?

– Еще с прошлого года. А что?

– Ничего. Просто раньше не замечала этого за тобой.

Аксель пожал плечами и закурил. Он смотрел вдаль, в расцветающий синим вечер, зажав сигарету между средним и указательным пальцем. Аксель затягивался редко, но глубоко.