Любимых убивают все

Может, он тоже захочет? А знаешь, я прям сейчас же ему напишу! – оживленно проговорила она. Йенни стала с воодушевлением напевать под нос какую-то песню, проворно набирая сообщение.

Аксель хмыкнул и поднялся на ноги. Пока Йенни печатала текст, он расхаживал по комнате, с интересом вглядывался в картины.

– Все, написала. Он, наверное, тусит с друзьями Ребекки сейчас, поэтому остается только ждать, – развела руками Йенни. – Итак, чем займемся, раз к проекту душа сегодня не лежит?

– Расскажи мне про эту картину.

 – Аксель кивнул в сторону небольшого полотна, висевшего между «Клитией» Лейтона и «Спящим Купидоном» Караваджо.

Он не мог отвести взгляда от картины – такой глубокой, завораживающей скорбью она полнилась, таким непростительным предательством было бы отвернуться от запечатленного на холсте горя.

– Да, конечно. – Йенни встала с постели и подошла к Акселю. – Это «Смерть Гиацинта» Яна Коссирса, которая вообще-то является финальной версией «Смерти Гиацинта» Рубенса.

Видишь этого жутко похожего на тебя златовласого парня в красном? Это Аполлон.

Аксель смущенно усмехнулся.

– Бог склонился в ужасе над своим возлюбленным – прекрасным спартанским принцем Гиацинтом. Видишь, он истекает кровью, он побледнел, замер в ожидании смерти. И Аполлон как бы ни старался, не может его спасти. И самое трагичное здесь даже не то, что Гиацинт погибает у Аполлона на руках, а то, что фактически Аполлон сам же его и убил.

– Но почему? – в недоумении воскликнул Аксель, слегка нахмурив брови.

– Как-то раз Аполлон с Гиацинтом решили заняться метанием дисков. Аполлон со всей божественной силой метнул диск, который потом очень нескоро вернулся, упал наземь. Гиацинт сразу же кинулся подобрать диск, но тот отскочил ему в голову. Принц скончался на месте. А Аполлон… он ничего не смог сделать, чтобы спасти Гиацинта. Он признает свою вину, причитает о том, что хотел бы умереть вместе с Гиацинтом или отдать жизнь за него.

Но Аполлон не может этого сделать, он ведь бог, он бессмертен. И в этой ситуации его бессмертие – самое настоящее проклятие. Ну и чтобы сохранить вечную память о Гиацинте, Аполлон превратил кровь его в прекрасные душистые цветы, на лепестках которых начертаны стоны Аполлона. На картине даже видно, как кровь в лепестки превращается. – Йенни вздохнула и провела рукой по репродукции. – Очень люблю этот миф, хотя он и грустный. И картина прекрасная.