Любимых убивают все

Йенни не могла представить себе хохотушку Роми прислоняющей тлеющий кончик сигареты к своим бледным запястьям. Не могла представить, каково это – узнать, что твой друг, твой родной и близкий человек, добровольно подставляет тело под жгучие карминно-красные укусы сигарет. От мысли о шрамах на руках Луи или Акселя ей сделалось плохо – Йенни сжалась под курткой, впилась больно пальцами в плечи.

– Уже полседьмого. Ты проголодался? Я могу принести шоколадки из автомата.

– Я не голоден. К тому же не люблю сладкое.

– Ты говорил обратное, когда мы были в кондитерской, – недоверчиво произнесла Йенни, поглядывая на Акселя снизу вверх.

– То миндальное печенье скорее исключение. Если ты проголодалась, то можем поискать какую-нибудь закусочную. Или спросить у местных, где можно поесть. – Аксель взглянул на экран телефона и разочарованно выдохнул. – Правда, в это время все кафе еще закрыты.

– Мне хватит «Сникерса» из автомата, – ответила Йенни и поднялась с диванчика.

* * *

В девять больница стала наполняться голосами, в коридорах не утихали шаркающие шаги медсестер, металлический скрежет тележек с лекарствами.

У Йенни было такое чувство, словно эту ночь они провели в вакууме, где жизнь не била ключом, где все замерло в вязком ужасе ожидания.

Вскоре к диванчику, где изнемогали от усталости и волнения Аксель с Йенни, подошла медсестра – симпатичная, пышнотелая женщина с тонкими губами, застывшими в вежливой улыбке. Она выглядела бодро, доброжелательно.

– Ребят, вы можете поговорить со своей подругой.

Только недолго и по одному, хорошо? Скоро еще должны подъехать ее родители.

Женщина жестом пригласила Йенни и Акселя следовать за собой.

Пройдя по длинному узкому коридору, ребята остановились у палаты № 42. От скучного сочетания белоснежного и голубого цветов, в которые была выкрашена вся больница, и стойкого запаха медикаментов уже становилось дурно.

– Она в этой палате. Кто пойдет первым?

– Я, – коротко ответил Аксель и приоткрыл дверь, которая квадратным стеклянным окном взирала на молчаливую серость полупустого коридора.

Йенни стояла, оперевшись спиной о холодную стену. У нее невыносимо болела голова от недосыпа и слабость расползлась по всему телу. Те десять минут, что Аксель отсутствовал, показались Йенни целой вечностью.

– Теперь твоя очередь. Можешь идти, – негромко сказал он, выходя из палаты и прикрыв дверь.

Йенни вытерла ладони о джинсы и сделала несколько нерешительных шагов на пути к палате.