Вендетта. Хрупкое доверие и обжигающее предательство

– Ты забыла добавить частицу «не», крошка.

Мы переглянулись, обменявшись понимающими злорадствующими улыбками.

– Обдурил? – я тихо посмеялась.

– Именно, – кивнул Эспозито. – Я сразу понял, что передо мной самый обычный горделивый мужик, который любит набивать себе цену и казаться лучше, чем есть на самом деле.

– Как ты догадался, что он является работником предприятия?

– Иначе его бы банально не впустили на территорию, – заявил Стефано.

– А как же имя? – не прекращала сыпать вопросами я.

– Этот идиот забыл снять бейджик, – закатил глаза мужчина, сворачивая с главной трассы на совсем неоживлённую улицу.

– Значит, тот факт, что он не удосужился запомнить лицо начальника – банальное везение?

– Возможно. Но главное, что физиономию его босса помню я, – Эспозито припарковался у двухэтажного здания. – Будет весьма забавно, если слишком пафосный и расфуфыренный Джон действительно рассчитается с места работы. Не знаю какую должность он занимает, но полагаю, что не самую статную.

– Ты жутко хитрый и артистичный мужчина, Стеф, – заключила я, покинув автомобиль.

Напротив стояло высокое здание из белого кирпича к которому была выложена аккуратная дорожка. По габаритному названию стало ясно, что мы прибыли в спорт-клуб. Признаться честно, и подумать не могла, что на столь заброшенной, как мне показалось, улице, имеется какое-то стоящее спортивное заведение.

Взяв меня за руку, Стефано неспешно направился в сторону главных дверей, после чего мы встретились с приятным теплом отопляемого помещения.

Не успела замёрзнуть, минуя жалкие десять метров, но едва заметный румянец на кончике носа говорил о довольно низкой температуре. Я походила на куклу, которой в глубоком детстве разукрасила нос цветным фломастером.

Хотя кукла относится к самому незначительному и безобидному, что пострадало от моего внезапного творческого порыва. Когда мама увидела, что стены на кухне разукрашены в зелёную травку, жёлтое солнышко и пышные красные розы, то пришла, мягко говоря, в ярость.

После содеянного ещё около недели я сидела дома, отбывая наказание. Только когда папа предложил подать «аппеляцию» и прийти к маме с ходатайством, я получила «освобождение».

У стойки стоял крупногабаритный бородатый мужчина с янтарными глазами, густыми бровями и буквально начищенной до блеска головой. Как бы странно ни звучало, но в его лысине видела собственное отражение.