Вендетта. Жажда мести и безрассудное влечение

Он псих, больной на голову, безмозглый дурак или попросту такой же потерянный человек, как я. Неужели не понимает, что жизнь не вечна и она всего одна? Мы оба не бессмертны.

Устремив взор на угрюмые серые радужки, я не увидела в них совершенно никакого страха, грусти, печали, мольбы и отчаяния. В них не было абсолютно ничего, помимо пустоты и холодности. Хищный взгляд ни капли не дрогнул. В один момент Стефано умело выбил орудие из моих рук, ловко перехватив его левой рукой и властно развернул меня к себе спиной.

Я опешила от столь неожиданной и резкой смены положения. Брюнет бесстыдно притянул меня к себе, крепко прижимая за талию к торсу и, склонившись к уху, тихо прошептал:

– Никогда, слышишь? Никогда не смей направлять на меня ствол, иначе я раскрошу твою жалкую черепушку вдребезги.

– Твой детский лепет не пугает меня, – огрызнулась я, стараясь не выдавать подступившее волнение.

– Надеюсь, ты услышала меня, малышка, – чмокнув в макушк, брюнет выпустил заряженную мной пулю.

И снова точное попадание в цель. Вот оно, сущее зло, что скрывалось за занавесом странноватой личности.

Стефано не прекращал обнимать меня. Правой рукой он крепко удерживал под грудью, а левой сжимал плотную рукоять в моей ладони. Весьма странные деяния, но я уже давно не обращала внимание на его время от времени нетактичные жесты.

Мы целились и стреляли вместе. В этот момент я как никогда ощущала персональную мощность и чувство власти над всем положением со стороны приятеля.

Стефано контролировал каждое движение, взгляд, дыхание. Наши сердца бились в унисон. Когда в обойме остался всего один патрон, он прекратил испепелять несчастную мишень. Оставил один на всякий случай? Какой предусмотрительный.

Плохое настроение и чувство никчёмности исчезли так незаметно, будто и не появлялись. Мы молчали. Молчали, всматриваясь в ночной полумрак, который освещали тусклые фонари, висящие над нашими головами. Давно привыкла к этой темноте, поэтому не замечала особой разницы между освещением.

Если бы оно играло важную роль, то мы банально не стали ехать на стрельбище в ночные сумерки.

– Твоё сердце колотится в бешеном ритме, – сноровисто разворачивая лицом к себе, заключил Стефано. – Расслабься, пуля предназначена не для тебя.

– Да неужели? – выпучила глаза я, радуясь тому факту, что в состоянии общей эйфории мужчина всё же сболтнул лишнее. – А для кого?

– Для меня, – огорошил он.