Смерть ростовщика

Один лишь Кори Ишкамба, отправляя в рот каждую горсть плова, кидал взгляд в нашу строну.

Но вот доспел и наш плов. Я выложил его на блюдо, оставив немного на дне котла хозяину харчевни «за присмотр», и поставил кушанье перед друзьями.

Едва Кори Ишкамба увидел, что я понёс блюдо, он тут же поднялся со своего места, затем снова нагнулся и взял в горсть остаток плова. С его пальцев ещё стекал жир, когда он поспешно зашагал в нашу сторону. Без разговоров, даже не поздоровавшись, подсел к нам и первым протянул руку к блюду.

Среди нас был один юноша, сын торговца, считавшегося в Бухаре богатеем средней руки. Этот юноша, мой давний приятель, был знаком с Кори Ишкамбой и любил перекинуться с ним шуткой.

Когда Кори Ишкамба подсел к нашей компании, он ему сказал:

– Дядюшка Кори, от вас не спасёшься! Куда ни пойдёшь, вы тут как тут, пристанете, как ришта*!

– Сынок, после жатвы я собираю колосья! Как же нам быть, бедня-кам, если не подбирать зёрна? Пусть и нам, неимущим, достанется с гумна богачей, вроде вас, несколько колосьев, – вас не убудет!

– Когда вы угощаетесь пловом у нас дома, говорите, что едите его в счёт «внуков», а что вы скажете о сегодняшнем плове?

– Это уже плов в счёт «правнуков», да буду я жертвой за вас! – сказал Кори.

Рот у него был набит, и разобрать слова было почти невозможно.

Больше Кори Ишкамба не произнёс ни слова, не отвечал он на вопросы. Сидел, пригнувшись к блюду и не поднимал головы. Растопыривая пятерню, он забирал плов полной горстью, плотно его уминая, стараясь каждый раз захватить кусок мяса покрупнее.

Плов под его руками исчезал с такой же быстротой, с какой в половодье река смывает свои берега. Скоро он проложил в горке риса глубокий ров. Когда он переводил дыхание, зёрнышки риса сыпались изо рта ему на колени, на скатерть и обратно в блюдо.

Увидев это, я перестал есть. Невозможно было смотреть на плов без отвращения. Да и другие протягивали руки к блюду неохотно, брали плов понемногу из-под низу, куда не подали рисинки, падавшие изо рта Кори Ишкамбы.

Иногда плов застревал у него в глотке. Тогда он, не отнимая правой руки от блюда, хватал левой чашку с водой и, отхлебнув, проглатывал пищу.

– Ну, дядюшка Кори, вам бы не худо обзавестись для еды шомполом, – заметил я.

Он усмехнулся, но ничего не ответил: набитый рисом рот не позволял вымолвить и слова.

– Зачем же шомпол? – спросил меня один из товарищей.

– Да чтобы проталкивать пищу через горло и утрамбовывать её в желудке! – ответил я.