Разбив ее жизнь. Часть 1

Мне не хватало той свободы, которой упивался тогда в юности. И от ощущения, что больше никогда так ярко не испытаю подобных эмоций стало как-то тяжело на душе.

В паре метров от меня Денис громко объяснял кому-то по телефону, как проехать к этому дому. Я потушил сигарету и снова вошел внутрь. Бригада уже принялась за работу, а я поднялся по деревянным ступенькам на второй этаж и, войдя в одну из комнат, подошел к окну. Мне нужно было побыть пару минут наедине с собой, чтобы упорядочить свои мысли, взять себя в руки и вновь переключиться на работу.

У окна во всю ширину комнаты стоял большой самодельный письменный стол. Справа под столом несколько полок для книг и выдвижные ящики с потускневшими золотистыми ручками. Я на автомате взялся за одну из них и потянул на себя. Внутри лежала стопка толстых тетрадей и старых шариковых ручек. Достал первую попавшуюся тетрадь, открыл и глянул на ровные аккуратные строки конспекта, выведенные красивым и очень знакомым почерком.

Вернул тетрадь на место и потянул за ручку второй ящик.

В нем лежали кисти, палитра, упаковка акварели «Ленинград» с потрескавшимися красками в кюветах и ежедневник в темно-синем переплете под кожу. Достав ежедневник, обратил внимание на золотое тиснение. Красивые рукописные инициалы «А. К.» и год.

Это был тот самый год, когда я ее встретил, когда мы были вместе. Тот самый, который перевернул всю мою жизнь кувырком.

Я открыл книгу на странице с закладкой. Дата и несколько строчек текста

31 декабря

Этот год подарил мне настоящую любовь и бесконечную боль от этой любви, которая до сих пор разрывает меня на части.

Но все пройдет. Решила больше не писать. Завтра новый день, новый год, новая жизнь.».

– Хм… очень интересно. – Прошептал вслух я и, прихватив с собой ежедневник, спустился вниз.

Не то, чтобы я был любителем читать чужие дневники и письма. Наоборот, я всегда считал, что личное – это личное. Но, во-первых, всё здесь описанное происходило давно, а, во-вторых, я был частью этого «личного».

Самой интимной его частью. И меня начало распирать любопытство. Я убедил себя, что нет ничего страшного в том, что прочту ее дневник, который писался столько лет назад и сегодня не несет в себе ни для кого особой ценности.

Спустившись на первый этаж, я раздал своим мастерам детальные указания, сел за руль и выехал на центральную улицу. «Кошмар. Всего середина мая, время всего около девяти утра, а солнце жарит, как невменяемое!».