Живые души

В уже почти совершеннолетнем возрасте, как рассказывал мне сам отец, он подсел на наркотики. Смог слезть, но своей матери нервы он потрепал знатно.

История детства и юности у отца была непростая, но оправдывать его за дальнейшие жизненные решения я не хочу. Хотя уже не держу на него зла за вероломный поступок, навсегда изменивший ход будущего.

***

Дело было летом. Мы собирались улетать из Таиланда. Собственно говоря, уже собрались. Местом, в котором я очутился после перехода из прошлого воспоминания в следующее, стал аэропорт.

Именно здесь раз и навсегда проляжет черта между нашей семьей и отцом. Мы возвратимся на Родину, после чего он и не подумает объявиться сразу за нами, как обещал.

Немного суетно. Бабушка с мамой переговариваются друг с другом. Мы проходим контроли, громоздя тяжеленные чемоданы на ездящие ленты. Уж не знаю, как получается так каждый раз, но, забегая в далекое будущее, могу сказать одно – мы везем горы вещей не только в заморские страны, но и в любые другие места.

Приключение на дня два-три? За нами не заржавеет взять с собой хотя бы один огромный чемодан. В общем-то, за такой основательный подход я (в том числе) и люблю нашу семью. Так скажем, таким мне представляется один из пунктов в длиннющем списке, за что её можно и нужно искренне любить.

Ну а тем временем – действительность заставляет меня вынырнуть из облаков рассуждений, наваливающихся друг на друга.

Отец ведёт себя очень подозрительно. Он будто бы поскорее хочет проводить нас.

Я бы даже сказал – сплавить. У него слишком хорошее настроение для того, чтобы начать скучать по нам ещё до отъезда. Но это всё замечается только сейчас, когда я перенесся в старое воспоминание и уже, как говорится, научен жизнью.

Тогда – в первый раз, когда всё случалось на самом деле, я – как скажет бабушка – витал в облаках. И всё же подберу слова поточнее – пребывал в параллельных, либо же просто других вселенных.

Сейчас я понимаю, что меня почти всегда – с первых дней жизни – занимали истории.

Даже неясно, почему я только сейчас осознал свою истинную тягу к ним. Какие ещё могли быть сомнения по поводу того, кем мне стать, когда я вырасту?

Простите, кажется, я отвлёкся и начал отвечать на вопросы Тьмы, на самом деле не требующие никакой реакции. И не потому, что они риторические, а потому – что они бессмысленные. Я уже стал писателем – более того – я в каком-то смысле был им всегда. И сейчас расскажу вам почему.