Живые души

Вся его гордая бравада оказалась лишь пустым звуком. У отца выгорала искренность – Тьма сжигала её прямо в тот миг. И всё, что ему оставалось – это судорожно хвататься за спасательный круг эмоциональности, появившейся на время из-за боязни собственной лжи.

Зачем нагло врать ребенку, совсем не ожидающему подвоха от жизни?

Пожалуй, на этот вопрос я не смогу ответить никогда. Бог всех рассудит. Только Господь знает, с какой Истинной целью Он сам просит или отговаривает человека совершать те или иные поступки.

Кто-то верит, что выдающаяся личность действительно может повлиять на ход случающихся с ней событий, переделать свою судьбу самостоятельно, и радуется, если его теория подтверждается. Ощущение того, что человеку под силу «изменять реальность» – приятное, и оно мне знакомо. Однако есть одно «но». Только с маленькой (неправда, даже с большой) поправкой можно радоваться успеху, достигнутому подобным образом. Только отдавая глубокую дань уважения Творцу, позволившему триумфу, большому счастью, или же, наконец, вселенской радости – свершиться.

Позволившему всем обстоятельствам совпасть, а времени – играть вам на руку.

Мой отец отказался идти по Истинному пути. Он пытался задействовать сгустки Тьмы, чтобы соткать собственную действительность, однако чем больше человек верит в свои независящие от обстоятельств сверхспособности, тем больше он погружается в пучины зла.

К чему я рассказываю вам всё это? Думаете, что я сбился с основной мысли? Возможно, вы правы, со мной порой случается такое.

Однако на этот раз, кажись, я донес именно всё то, что желал. Я не знаю, почему люди полностью отдаются Тьме, не ведая, что они творят в таком упадническом состоянии. Не знаю, что они ощущают – и если даже они чувствуют себя приятно (в чем я очень сомневаюсь, так как Тьма поглощает свою жертву) – это не то удовольствие, к которому стоит стремиться.

Но знаю одно – если бы не было того резкого сюжетного поворота в истории моей жизни, то не было бы и этой главы, пишущейся в волшебной книге.

Сейчас она лежит на верхней полке для ручной клади – в рюкзаке из далекого, уже известного мне будущего – в то время как мы с мамой и бабушкой занимаем места в самолете и готовимся к воздушному путешествию среди узорчатых облаков.

Пока мы парили в воздухе, разговаривая друг с другом о красоте неба, я ещё не осознавал, как постепенно всё отдаляется и отдаляется от нас первая точка невозврата.