Отпрыск королевы-ведьмы

 – Вы пообедаете с нами завтра?

– Большое спасибо, – ответил Кеан. – Если это в человеческих силах. Я вам позвоню.

Он отпустил ее руку и стоял, наблюдая, как она входит в лифт. Когда он поднялся, Кеан повернулся и вышел, чтобы наполнить людской поток Пикадилли. Ему было интересно, что бы подумал его отец о визите девушки к Ферраре. Одобрит ли он это? Безусловно, ситуация была деликатной; неправильное вмешательство – бестактное – могло только усугубить ее. Это было бы ужасно трудно, если не невозможно, объяснить Майре.

Если бы можно было избежать открытого разрыва (а он глубоко верил в проницательность своего отца), то Майра должна была оставаться в неведении. Но разрешат ли ей продолжать эти визиты? Должен ли он был позволить ей войти в комнаты Феррары?

Он подумал, что не имеет права подвергать сомнению ее передвижения. Но, по крайней мере, он мог бы сопровождать ее.

– О, небеса! – пробормотал он, – какая ужасная путаница. Это сведет меня с ума!

Кеан не успокоился, пока не убедился, что она благополучно вернулась домой, и соответственно пострадала его работа; пока около полудня он не позвонил Майре Дюкен под предлогом принятия ее приглашения на завтрашний обед и с невыразимым облегчением не услышал, как она отвечает ему.

Во второй половине дня его неожиданно пригласили на большой "королевский" утренник, и это заставило его бежать в свои комнаты, чтобы переодеться из твида Харриса в викунью и кашемир. Обычный поток клерков адвокатов и других людей вливался под арку, ведущую в суд; в дальнем углу, затененном высоким платаном, где были поднимающиеся ступеньки и потертые железные перила, маленькие стекла в окне адвоката на первом этаже и общая атмосфера Диккенса, где как будто преобладала отчужденность, человек попадал в своего рода заводь.

В узком коридоре царила тишина – глубокая тишина, как будто не было автобусов.

Кеан взбежал по лестнице на вторую площадку и начал нащупывать свой ключ. Хотя он знал, что это невозможно, у него возникло странное ощущение, что кто-то ждет его в его комнатах.

Достаточно очевидный факт, что такое невозможно по-настоящему не поразил его, пока он не открыл дверь и не вошел. До этого времени, каким-то подсознательным образом, он ожидал встретить там посетителя.

– Какой же я осел! – пробормотал он, а затем, – фу! Какой отвратительный запах!

Он распахнул все окна и, войдя в свою спальню, также открыл там оба окна.