Хаос. Единение Стражей

Увы, они никогда не будут обладать властью правителей, коим дарована свобода вершить судьбы своих подданных.

Пускай я убил с десяток людей, но те совершили куда больше злодеяний за короткий срок и гораздо хуже, нежели я за свою жизнь. То была не месть, а заслуженное наказание. Я бы мог называть это справедливостью, однако не возьму на себя ответственность судить о праведности. Скорее всего, я посчитал свои действия правильными. А что же делают Боги? Ужель они скованы законами смертных? Очень сомневаюсь. Никто не знает, по каким правилам живут Боги.

Всем известно лишь одно самое главное – им запрещено вмешиваться в жизни низших созданий. Не думаю, что кому-нибудь из них есть до меня дело.

Сейчас я в темнице с остатками одежды на теле, закованном в цепи. Всё равно пусть не ликуют раньше времени. Мой разум не утратит ясность, слух не лишится остроты, и даже самый густой мрак не притупит зоркость моих очей. Ни один волос не поседеет, ни один мускул не ослабнет, пока я не выберусь отсюда. Я наточу свой ум, стану слушать каждый шорох, научусь видеть сквозь темноту и буду напрягать все свои мышцы, дабы они сохранили силы до моего побега».

Изгнанник: Знаешь, когда-то и я задавался теми же вопросами, что и ты сейчас.

Менай: Кто здесь?

Изгнанник: Ну, если тебя это успокоит, можешь считать меня голосом своего разума, который ты намерен сберечь.

Менай: В таком случае я сошёл с ума.

Изгнанник: А как насчёт друга?

Менай: Я не вижу, как ты выглядишь, не знаю твоего имени и вообще впервые слышу твой голос.

О дружбе не может быть и речи.

Изгнанник: Может, я – такой же узник?

Менай: Я слышу в голосе, что ты сломлен и лишён свободы, хотя твой острог не здесь и, вероятно, страшнее моего.

Изгнанник: Что ж, попробуем иначе. Я – твой возможный шанс на спасение, точнее побег.

Менай: Хм, уже лучше, но звучит по-прежнему неубедительно. Наверное, потому что я не настолько глуп, чтобы не спросить, какова цена.

Изгнанник: Хорошо, значит, поговорим начистоту.

Я – тот единственный Бог, коему небезразлична твоя судьба.

Менай: Лжёшь. Боги не становятся узниками.

Изгнанник: Много ли ты знаешь о наших законах? Как ты сказал, наши тюрьмы страшнее, чем вы можете себе представить. Я обладал властью, что тебе и не снилась.

Менай: Теперь, видимо, нет.

Изгнанник: Отчего же? Я хоть не столь могущественный Бог, каким был прежде, но мне ничего не стоит утащить твою душу.

Менай: Низвергнутый Бог? Что-то новенькое.