Элегия Михаила Таля. Любовь и шахматы

А Миша искренне считал, что если ему хочется, напри- мер, есть, то и я должна умирать от голода. Если ему просто хочется пошататься по Риге, то непременно такое желание должна испытывать и я. Если он дает сеанс детям в шахматном клубе, то мне обязательно должно быть интересно присутствовать на этом сеансе. Такое невольное, но постоянное давление стало вызывать во мне чувство протеста…

– Ты пойми, пожалуйста, я не куколка! – сказала я ему однажды, не сдержавшись.

Миша удивленно взглянул на меня и ответил с обезору- живающей талевской улыбкой:

– Я знаю, что ты не куколка.

Ты просто моя Салли…

И стала накатываться, то возникая, то исчезая, тень – мы стали ссориться. Как-то он приехал к моей ближайшей по- друге Инне Мандельштам и заявил ей, что я слишком много времени провожу у нее.

– Миша! – сказала я. – Я самостоятельный человек и провожу время с теми людьми, с какими пожелаю. И ты, со- гласись, не имеешь права устраивать скандал Инне!

– Не имею, – ответил Таль. – Я извинюсь перед ней.

Но она отнимает у меня мою Салли…

Он извинился. Мир был восстановлен. Наша принадлежность друг другу оказалась сильнее принадлежности са- мим себе. Наверное, это и есть те самые сладкие муки, которые отличают любовь…

Но по гороскопу мы оба – стопроцентные “скорпионы”, и нетрудно себе представить, что это за наказание!.. Мы сно- ва поссорились – на этот раз по поводу того, что отказалась остаться с ним, а захотела выспаться одна, у себя в квартире, вернее, в квартире у Аманды Михайловны – моей хозяйки.

Я была очень уставшей и хотела выспаться перед завтрашним утренним спектаклем… Во время вспышки той ужасной ссоры лицо его вдруг исказилось – стало не его, каким-то чужим и пугающим, будто в Мишу вселился демон. Он ударил меня и убежал… Когда мы спустя некоторое время, конечно же, опять помирились, он не смог логично объяснить свой поступок, из-за которого готов был провалиться сквозь землю. Он говорил, что в тот момент вдруг перестал владеть собой, что был абсолютно парализован и ударил меня помимо своей воли. И потом он сказал: “Если когда-нибудь я снова впаду в такое состояние, обними меня и поцелуй. Потому что я в твоей власти больше, чем в чьей-либо…”

Позднее в этом смысле я стала полной его заложницей. Но тема замужества еще не начала звучать в нашем дуэте. Во всяком случае, я мыслей таких по-прежнему не держала, Миша на эту тему со мной тоже не говорил.

Раза три мы расставались на более длительное время, до- вольно серьезно.