Опьяненный любовью

– И отец согласился с твоим решением?

Отец Пен, конечно, никогда не оставил бы за ней право решать самой. Он должен был сделать это за нее. И сделал. Хотя Гарри прекрасно помнил этого человека и не сомневался, что тот мертвой хваткой вцепится в туго набитый кошель, надумай отец Гарри помахать им у него перед носом. Старый граф всегда предлагал деньги родителям забеременевших наложниц Уолтера, чтобы хоть как-то подсластить пилюлю расставания с дочерьми.

«Будь у меня дочь, я бы… О боже!»

Осознание собственного положения отрезвило его.

Ведь у него есть дочь Гарриет, и ей уже девять лет. Она могла вырасти в доме Феликса, не сомневаясь, что Феликс – ее настоящий отец.

Отвращение, боль, злость, раскаяние, стыд – все перемешалось в душе Гарри.

– Нет, конечно, не согласился. У нас было очень, как бы это сказать, оживленное обсуждение вопроса.

Все внутри сжалось у Гарри при виде ироничной улыбки Пен.

– У меня был в руках нож для резки мяса, и он не решился снова наброситься на меня.

Гарри инстинктивно сжал кулаки.

«Мне следовало быть там».

И все-таки Пен удалось надежно защитить и себя, и свою дочь.

Их дочь. Гарриет. Разумеется, названную в его честь.

– Отец грозился вышвырнуть меня на улицу. Я напомнила ему, что уже конец августа, и решительно заявила, что не собираюсь ни за кого выходить замуж. Если уж он так хочет от меня избавиться, пусть позволит мне уехать к сестре моей матери, тете Маргарет, в Уэслинг. – Пен подняла глаза на Гарри. – Это деревня по соседству с Литтл-Падлдоном.

– Знаю. Я там останавливался спросить дорогу.

Это ее заинтересовало.

– И видел «Пьяную Овцу»?

– Видел.

Пен улыбнулась:

– И попробовал «Вдовьего пива»?

Гарри улыбнулся в ответ:

– Попробовал. Насколько я понимаю, его варят здесь, в Литтл-Падлдоне.

Она с гордостью сказала:

– Да. Я выращиваю хмель. Вот придешь в имение – увидишь наш хмельник. Что же тебе поручил герцог?

«А свою дочь я там увижу?»

Пока что он не мог задать ей этот вопрос.

Да и ответ особого значения не имел. Гарри преисполнился решимости увидеть Гарриет, и непременно сообщить девочке, что он – ее настоящий отец.

Пен вернулась к своему рассказу.

– С большой неохотой отец пожертвовал мне несколько монет на поездку. – Она снова улыбнулась. – А в утро отъезда я еще парочку монет прихватила из кувшина, который, как думал отец, был надежно спрятан под половицей в гостиной.

Пен всегда была сообразительной и не стеснялась взять свое.