Разговоры с друзьями

В группе на Фейсбуке президент сообщества назвала выпады Бобби «агрессивными» и «сектантскими»; полная чушь, подумали мы; к счастью, британка приглашение не приняла, так что нам с Филипом не пришлось отказываться от членства. Отношение Бобби к нашему решению то и дело менялось и стало показателем того, насколько мы ладим. Когда все шло хорошо, она считала, что я проявила толерантность и даже приношу жертвы ради гендерного равноправия. Если случалась размолвка, она называла мое поведение предательством и доказательством идеологической бесхребетности.

Что они сейчас думают про сексизм? – спросила она. Или есть две точки зрения на проблему?

Они определенно хотели бы видеть больше женщин на руководящих постах.

Мне всегда казалось, что женщин маловато среди торговцев оружием.

Наконец, мы включили фильм, и Бобби уснула у экрана. Может, она любит ночевать у меня, потому что рядом с родителями тревожится? Она не упоминала ничего такого, хотя обычно все про себя рассказывала, но отношения в семье – другое дело.

Смотреть фильм в одиночестве мне не понравилось, я его выключила и начала читать интернет. Потом Бобби проснулась и устроилась как следует – на матрасе, на полу в моей комнате. Мне нравилось, что она спит рядом, пока я бодрствую, это успокаивало.

Вечером, когда она уже легла, я открыла ноутбук и ответила Нику на его последний имейл.

* * *

Я все размышляла, рассказывать ли Бобби, что я поцеловала Ника. Ничего не решив, на всякий случай в деталях вообразила, как преподнести, какие подробности опустить, а какие подчеркнуть.

Так уж вышло, сказала бы я.

Безумие какое-то, ответила бы она. Но я всегда подозревала, что ты ему нравишься.

Не знаю. Он ведь был под кайфом, как глупо.

Но в письме он же признал, что сам виноват?

Я нарочно выдумывала ответы Бобби, чтобы убедить себя саму, будто нравлюсь Нику, и знала, что в реальности она отвечала бы совершенно иначе, так что я бросила это дело. Хотелось с кем-нибудь поделиться, чтобы меня поняли, но я не хотела рисковать – вдруг Бобби расскажет Мелиссе (а она ведь может), и не потому, что предательница, а чтобы поглубже внедриться в Мелиссину жизнь.

Я решила ничего ей не говорить – то есть рассказать было некому, никто бы не понял. Я обронила в разговоре с Филипом, что поцеловала того, кого целовать не следовало, но он не понял, о чем я.

Бобби? – сказал он.

Нет, не Бобби.

Хуже или лучше, чем если бы ты поцеловала Бобби?

Хуже, сказала я. Намного хуже. Забудь.