Анжелика и принц

А там пусть он и вправду связывается с господином Арно, своим наставником при дворе, глядишь – тот чем и поможет. Анри совершенно не ощущал в себе способностей к наставничеству для юной девы, у которой пробудилась мощная стихийная магия. Конечно, сам он кое-что об этом знал, но Жан-Филипп знал больше, оттого и сумел блокировать её спонтанный выброс. Орельен тоже знал, и смог нейтрализовать, и даже сам при этом никак не пострадал. Вот пусть и учит её держать себя в руках. Сам вытащил чёрт знает откуда, сам пусть и разбирается.

Эх, а ведь Анри только-только задумался о том, что Анжелику необходимо начинать выводить в люди. И решил уже было, что если она сможет удержать себя во время службы и обеда – то ей можно разрешать покидать комнаты. В сопровождении, конечно. Но оказалось, что в её приличном поведении её собственной заслуги никакой и нет! И что она как раз собиралась высказать епископу Фуши своё мнение по поводу кончины графа Безье. Интересно, почему она захотела это сделать, граф же ей, фактически, никто?

Правда, Анри сам получил некоторое удовольствие от того, что одёрнул болтуна и сплетника.

Нечего трепать языком о его будущем родственнике, хоть бы и покойном.

И вот теперь Анжелика дремлет в кресле, а он, как дурак, сидит напротив. О нет, он знал действенный способ восстановить силы после чрезмерного применения магии или после магического отката, и Жан-Филипп его тоже знал – прямо тут, в комнате, себе девку и нашёл, времени зря не терял. Ночь любви – или хотя бы вечер – исцелила бы её уже к утру.

И раз она говорит, что давно не девица, то ей бы никакого вреда с того и не было.

Анри смотрел на неё… и сомневался.

Она красива, она безусловно красива. Зелёные глаза, густые ресницы, алые губы, нежная кожа – так и хотелось дотронуться до щеки и провести по ней пальцем. Только вот он был уверен – что ответом на нежный жест станет не трепетание ресниц и не волнующий вздох, а очередное грубое слово. Она же не умеет иначе, ей, вероятно, не доступны тонкости любовной науки, да и откуда бы? Если она просто разговаривает с трудом, ей ведь сложно выразить свою мысль без грязных ругательств?

О нет, Анри, безусловно, не был трепетным растением, более того, в бою сам не очень-то выбирал выражения, когда нужно было донести мысль до людей покороче и пояснее.

Но юная дева? Но юная дева в статусе его невесты? Немыслимо.

– Кто здесь? – прошептала дева.

Заморгала, пошевелила головой.

– Это я, Анри, госпожа Анжелика.