Анжелика и принц

И обещал упомянуть в завещании, но какое уж там теперь завещание, не было его, и нет. Антуан стал новым графом и приложил все усилия, чтобы выставить сестрицу из дома поскорее – под тем же предлогом, что ей безопаснее у жениха.

Как же, безопаснее! В замке жениха, неприступном и отлично защищённом, Анжелика провела неделю. Антуанетта подозревала, что племяннице подсыпали чего-то не того на пиру по случаю помолвки. И хорошо подсыпали – девица угасла в три дня, и ей не смогли помочь ни обычный лекарь, ни маг-целитель.

В момент смерти они с Жакеттой были в спальне Анжелики вдвоём, даже Мари, служанка Антуанетты, глуповатая девица из Во, где-то бегала. Впрочем, Антуанетта её не винила – сидеть у постели умирающего то ещё дело. И о том, что Анжелика отдала богу душу, сказали как раз жениху, монсеньору Анри. Тот впал в уныние, но его друзья принялись искать выход, и предложили их несколько – на взгляд Антуанетты, один безумнее другого.

Друзья сами выглядели весьма странно, впрочем, что она вообще знает о принцах и их друзьях? Один, Орельен де ла Мотт, на пару лет помладше монсеньора, сын небогатого соседа, вместе выросли.

Он был невероятным выдумщиком и сильным магом. А второй, Жан-Филипп де Саваж, наоборот – постарше, тоже был магом, но преимущественно боевым. Он не выдумывал никаких планов, и вообще казалось, что желаний у него немного – поесть, поспать, помахать во дворе шпагой, покидать в Орельена огненные шары, которые тот, правда, всегда отбивал, и непременно – девку на ночь. Господин граф – о, он тоже был каким-то там захудалым графом, не чета Безье – не гнушался ни служанками, ни кухарками, и если верить скандальным слухам, не пренебрегал и мальчиками, если девка не ловилась. Камеристка Мари как-то попалась ему на ночь глядя, и осталась весьма довольна учтивым кавалером, который, в придачу, умел приготовить такое магическое зелье, чтобы встреча осталась без последствий. Но увы, ему она оказалась только на один раз. Она же страдала, оттого и побежала сегодня, стоило ему позвать.

Более того, как-то вечером, после ужина, пока ещё не отпраздновали помолвку и была жива Анжелика, этот Жан-Филипп вызвался проводить Антуанетту до комнат, при том глядя на неё характерным образом и поглаживая ладонь. Если он думал, что этим расположит её к себе, то просчитался, и очень удивился, когда в тёмном переходе из одной башни в другую попытался её поцеловать, а она стала вырываться.

– Так я вам не нравлюсь? – приподнял он бровь.