Огонь и Вода

И по этому поводу её вскорости представят ко двору, а там поглядим – возможно, в качестве супруга подойдёт какой-нибудь кузен, девице в семнадцать лет уже нужен жених, а в перспективе – супруг и свой дом. Катрин была не очень хорошо знакома с кузенами, потому что почти не покидала Лимея, но с покойным женихом не была знакома вообще никак. Разве что видела портрет, но портрет и живой человек – это ведь совсем не одно и то же! Она знала, что свадьба состоится по договорённости, принц пришлёт за ней посланника, и она уедет в имперскую столицу Видонию – осенью.

И что жених старше её на пятнадцать лет. Это страшило, но – было привычным, у Катрин было целых пять лет, чтобы свыкнуться с этими мыслями.

А теперь отец поглядывал на неё хмуро, будто она виновата в том, что принц Максимилиан не уберёгся от болезни! Наверное, сейчас скажет ей, что пришло время собираться ко двору. А она будет просить, чтобы и сестрице Анриетте дозволили поехать в столицу. Анриетта тоже просватана – за наследника герцога Сеголена.

Ей всего тринадцать, до свадьбы ещё года три-четыре, можно не беспокоиться. Да и жених её приезжал в Лимей, когда заключали помолвку – молодой человек на год старше Катрин, воспитанный и образованный, с ним было интересно разговаривать.

Пусть господь тоже даст Катрин поскорее какого-нибудь жениха, не самого плохого. Чтоб отец не хмурился.

Сегодня всю ночь шёл дождь, он стучал по подоконникам и по окнам покоев Катрин особенно громко и настойчиво. Будучи неплохим для своих лет водным магом, Катрин дружила с водой, и всегда внимательно прислушивалась – не желает ли её стихия ей что-нибудь сказать.

Её так научил наставник, господин Борго, которого отец приглашал заниматься с ней аж из Фаро, это где-то на Юге, на берегу тёплого бескрайнего моря, очень далеко. Господин Борго показывал, как слушать, на что обращать внимание, а на что не следует.

Ночью Катрин просыпалась, прислушивалась, но не услышала ничего, кроме шума дождя. Впрочем, к утру дождь нисколечко не утих и продолжал лить до сих пор.

Дверь отцовского кабинета была приотворена, и оттуда доносился громкий хохот, а потом ещё – забористое проклятье в адрес мокрой погоды. Кто это осмеливается так смеяться и так ругаться? Отец был суров, сам улыбался редко, а матушка говорила, что это – от большой ответственности за всех, кто живёт на землях Роганов. И от отца всегда доставалось самому младшему, Жилю – потому что ему всё смех и проказы.