Розмари. Булавки и приворотное зелье

 – Эди закатал рукава своего синего школьного джемпера, поправил очки на носу и сделал глубокий вдох.

Он достал из кармана монету, ручку и бумажку. Мы оба встали перед зеркалом. Я прикусила губу. Эди слегка подмигнул мне и приступил к ритуалу, удерживая и подбрасывая монету перед зеркалом. Я собралась было предложить, чтобы я сменила его, как тут – бинго! – монета сперва неустойчиво закачалась в воздухе, а затем зависла над полом.

– Арадия, Арадия, Арадия, – хором сказали мы.

– Вуууушшшш, – вновь раздался тот свистящий звук, и на этот раз, глядя, как отдалённый объект в зеркале приближается ко мне, я почувствовала лёгкую дурноту.

Думаю, это немного похоже на то, когда тебя укачивает в транспорте. И тут в зеркале вновь показалась прекрасная дама с волосами цвета воронова крыла.

– Это Арадия. Имя и код пентаграммы.

– Эди Аджани и Розмари Пеллоу. В данный момент у нас нет активированных пентаграмм.

Арадия вздохнула:

– Сожалею, но вы не можете пройти, если не умеете делать магию. До свидания.

– Но мы можем творить магию! – отчаянно выкрикнул Эди.

Арадия застыла и изучающе осмотрела нас своими пронизывающими янтарными глазами. Она ухмыльнулась.

– Ну, тебя я уже видела, – она указала на меня. – А мальчика нет. Была бы рада смотреть эту магию. Удиви меня, давай.

Было заметно, что Эди волновался, потому что он всё время переминался с ноги на ногу, как фламинго, который стоит в воде на одной ноге, а затем меняет её на другую. Я ткнула его ногтем в бок, чтобы напомнить, что теперь его очередь говорить.

– Да, так вот, – произнёс Эди высоким, тонким, но громким голосом. – Это мой ассистент, – к моему удивлению, он указал на меня, – и мы собираемся использовать магию, чтобы назвать ваш размер обуви и возраст.

Я взглянула на него, ошалев от ужаса.

– Мама говорила, что никогда нельзя спрашивать о возрасте дамы, – шепнула я ему.

– Я не спрашиваю о её возрасте, – буркнул он. – Я назову его. Есть разница.

Арадия медлила, поглаживая грудь вороны, по-прежнему сидевшей у неё на плече.

Та повернула к ней клюв и, казалось, что-то прошептала ей на ухо.

– Ладно, – сказала она. – Уверяю тебя, малыш, тебе никогда не узнать мой возраст, но в угадайку сыграть можешь. Отчего нет?

– У вас есть бумага и ручка? – храбро спросил Эди.

– Да, найдутся. Давай же приступим к этой твоей ма-а-агии, – она растянула это слово и так всплеснула руками, словно всё это было для неё не более чем шуткой.

С Эди так поступать не следовало.