Пока ты моя

Он улыбается и ласково гладит своего ребенка. Джеймсу тоже невероятно трудно дается предстоящее расставание. Когда мы решили пожениться, я знала, во что впуталась, знала, с чем связалась. Мои друзья твердили, что я спятила, что затея стать мамой двух маленьких мальчиков, потерявших родную мать всего несколько месяцев назад, была просто безумной, не говоря уже о том, чтобы стать женой военно-морского офицера, который пропадает вдали от дома две трети года.

– Что ж, от души надеюсь, что Зои понравится работать здесь, – говорю я, выключая свет в ее новом жилище.

Решение о том, чтобы нанять ее, мы с Джеймсом принимали совместно, и все же я чувствую именно себя ответственной за то, сработает это или нет.

– Поживем – увидим, – отвечает Джеймс и ведет меня вниз, на самый восхитительный в мире аромат курицы, запеченной с белым вином и свежим тимьяном.

Я зеваю. Сейчас рано, а я плохо спала прошлой ночью. Я так огромна, что рядом со мной кто-то еще просто не поместится.

Кроме того, я задыхаюсь от жары в своей толстой зимней пижаме. Бедный Джеймс просыпался от каждого толчка и неуклюжего поворота моего тела, пока я пыталась устроиться удобнее, так что я поспешила удалиться в комнату для гостей. После полуночи Джеймс легонько постучал в дверь, сказав, что тоже не может заснуть. Он решил попытать счастья, хотя прекрасно знает, что это бессмысленно и мы не можем.

– Тогда давай просто пообнимаемся, – канючил он из-за двери.

– О, Джеймс, – только и ответила я, и мое последующее молчание отправило его обратно в нашу постель, одного.

Когда Джеймс вернулся со своего последнего задания две недели назад, я показала ему заключение моей акушерки, в котором четко и обстоятельно излагались строгие правила, включавшие полный запрет секса.

– Это серьезно, – объяснила я ему. – Ты знаешь мою историю. Я не буду делать ничего, что подвергло бы риску этого ребенка.

Выражение его лица буквально убило меня. Ненавижу лгать Джеймсу.

Я до сих пор не рассказала ему всю правду о своих предыдущих выкидышах, потому что вспоминать об этом было слишком тяжело.

– Может быть, тебя и уволили на берег, но мы не можем так рисковать, – настаивала я. – Тем более что ждать осталось уже недолго…

Ровно в восемь утра раздается дверной звонок, и мальчики, затеяв безумную возню, несутся открывать.

Я иду за мальчиками через холл. Меня переполняют сомнения и тягостные раздумья.