Сорванная маска

Арктур поведал мне о событиях, вымаранных Сайеном из учебников.

Он в деталях живописал загробный мир, мне отчетливо представились его величественные здания, вытесанные из радужного камня, города, сверкающие наподобие битого стекла. Представилась река Скорбей, вымощенная жемчужной галькой.

– Река Скорбей? Ну и название. Не загробный мир, а бунтарский оплот.

– Издержки перевода.

Помимо музыки мы оба питали страсть к языкам. Как-то вечером Арктур попросил научить его гэльскому.

– Зачем? – Мы сидели за шахматной доской, и я ждала, пока рефаит сделает ход.

– Тем более повод выучить.

Партия близилась к завершению. На доске преобладали черные – верный признак, что я вот-вот выиграю.

– После Мэллоуновских восстаний Сайен постарался искоренить ирландский. Исчезли книги, а носителей языка можно по пальцам сосчитать.

Арктур передвинул белую пешку:

– Мне достаточно тебя. И потом, мне давно хотелось овладеть еще одним языком смертных.

– Сколькими ты владеешь?

– Шестью. Английским, французским, шведским, греческим, румынским и сайенским языком жестов.

– Всего лишь? – Я переставила черного ферзя на поле соперника. – Маловато за два столетия. Я прожила в десять раз меньше, а три языка выучила.

– Твое умственное превосходство неоспоримо, Пейдж…

– Ну не утрируй…

– …жаль, на шахматы оно не распространяется. – Белый слон потеснил черного ферзя. – Шах и мат.

Я уставилась на доску:

– Ах ты… засранец!

– Ты следишь только за королем и ферзем.

Крыть было нечем.

– Твоя взяла. Снова. – Вздохнув, я пожала победителю руку. – Ладно, научу тебя гэльскому, а ты меня – глоссу. Согласен?

– Глосс не предназначен для смертных. Это язык д?хов.

– А полиглоты? – возразила я.

– Полиглоты владеют им от природы, а не постигают в процессе учения.

– Ты меня недооцениваешь. Скажи любое слово на глоссе, а я повторю.

Устав препираться, Арктур издал мягкий, переливчатый звук.

– Неверно, – оценил он чуть погодя мои потуги.

– Почему?

– Речевой аппарат смертных не приспособлен для глосса. Даже при идеальной имитации звука вы задействуете только голосовые связки, а не фантом.

Я постаралась скрыть разочарование. Глосс – совершенно чарующий язык, да и потом, мне так хотелось назвать Арктура его подлинным именем.

Однако вспомнить родную речь заманчиво, как ни крути.