Сорванная маска

Руки скованны над головой, живот вот-вот лопнет, ни единого лучика света, ни единого шанса на спасение, никакой надежды…

Чьи-то пальцы прорезали мутную белизну и впились мне в предплечье. Не успела я опомниться, как очутилась на суше, только перед глазами плясали черные мухи.

– Браво! – похвалил полиглот.

Не прошло и секунды, как на поверхность вынырнул Арктур. Ясновидцы обменялись взглядами. Меня душил кашель, но рефаит, наученный горьким опытом, не спешил мне на помощь.

Кулаки непроизвольно сжались.

Меня трясло, сердце бешено колотилось. Кто преодолел водобоязнь, подъем преодолеет и подавно. Уперев ладони в бедра, я встала с пола.

К счастью, на этом плавательные процедуры завершились. Далее путь пролегал через сухие коридоры. Мокрая, перепачканная мелом одежда неприятно липла к телу, из ссадины на щеке сочилась кровь.

Наконец мы очутились в просторной и теплой пещере с тусклым освещением. Тонкий слой песка устилал пол. В углублениях и выступах грудились нумы, сваленные вперемешку с пожитками всех мастей: зубными щетками, гребнями, настольными играми и безделушками.

Ясновидцы кашеварили над горелками, обмениваясь приглушенными репликами. Кто-то дремал в спальных мешках. Наверное, им удавалось прикорнуть только здесь, глубоко под землей, куда не простиралось всевидящее око Сайена.

Компания медиумов, погруженных в творческий транс, расписывала фреской стену. Кисти выводили сюрреалистические узоры. В затопленном проходе резвились купальщики. У сталактита картомант пристально изучал колоду Таро единственным «зрячим» глазом, второй скрывала повязка.

Внезапно он поднял голову и поманил меня пальцем. Искушение подойти было велико.

В колонии Лисс Реймор не успела прочесть мне последнюю карту. Неплохо было бы восполнить досадное упущение – но слишком мало времени, слишком много народу вокруг. Нас провожали взглядами, шепот за спиной не смолкал. Постоянно звучало одно и то же слово – rеpha?te, рефаит.

У расшитого бисером полога наши провожатые остановились.

– Они здесь по моей вине, – выступила Мелюзина. – Значит, мне вести их к великим герцогам.

Никто не возражал. Очутившись вне поля слышимости, Мелюзина повернулась ко мне:

– Итак. – Гидромантка скрестила мускулистые руки. – Ты и впрямь темная владычица?

– Собственной персоной.

– Мы думали, ты погибла. – Выразительное молчание. – Я… я отрекомендую тебя великим герцогам.

– Просто скажи, что их хотят видеть. Остальное предоставь мне.