Обитель Апельсинового Дерева

Трюд знатного рода, наследница целого состояния. Интересоваться безродным оруженосцем ей никак не следовало. Однако, когда Эда намекнула на ее с ним связь, девушка всполошилась, как застигнутая над желудем дубовая мышь.

Эда знала, как пахнут секреты. От Трюд, как духами, веяло тайной.

Закончив с опочивальней, она оставила постель проветриться и отправилась к зданию, где располагалась девичья. Олива Марчин, конечно, пировала со всем двором, но оставила вместо себя соглядатая. Эда на цыпочках поднялась по лестнице и шагнула через порог.

– Эт-кто? – прокаркали сверху. – Кто идет?

Она замерла. Никто другой ее бы не услышал, но у этого сторожа был острый слух.

– Куда лезешь?! Кто тут?

– Ах ты, курица, – прошипела Эда.

По позвоночнику у нее скатилась капля пота. Подобрав юбки, она вытащила из ножен на голени кинжал.

Птица сидела на насесте над дверью. При виде Эды она склонила голову набок.

– Куда лезешь? – повторила она грозно. – Дурная девица. Пошла вон!

– Слушай хорошенько, милый.

 – Эда показала кинжал, заставив птицу нахохлиться. – Ты, может, воображаешь себя важной особой, но рано или поздно ее величеству захочется пирога с голубятиной. И вряд ли она заметит разницу, если вместо голубя я запеку тебя.

По правде сказать, птица была красива. Радужный пересмешник. В его оперении соседствовали голубой, зеленый и шафрановый цвета, и головка была ярко-розовой. Жаль было бы зажарить такого.

– Плати, – заявил сторож, клацнув коготком.

Эта птичка, в бытность Эды фрейлиной, пособничала множеству запретных свиданий.

Эда спрятала кинжал и, поджав губы, открыла шелковый мешочек на поясе:

– Вот. – Она опустила на блюдечко три цуката. – Остальное получишь, если будешь умницей.

Пересмешник не ответил – он уже долбил сласти клювом.

Дверь в комнату не запиралась. Предполагалось, что юным девицам скрывать нечего. Шторы были опущены, огонь погашен, кровати застланы.

Здесь было всего одно место, где хитрая девчонка могла спрятать свои тайные сокровища.

Эда отвернула ковер и поддела кинжалом половицу. Под ней в пыли лежала блестящая дубовая шкатулка с резной крышкой. Эда поставила ее себе на колени.

Внутри скрывались вещицы, которые Олива отобрала бы не задумываясь. Толстая книга с золотыми алхимическими знаками. Перо и чернильница. Кусочки пергамента. Деревянная подвеска. И стопка писем, перевязанных ленточкой.

Эда развернула одно. Рыхлая бумага помялась и истерлась.