Обитель Апельсинового Дерева

Кожаный сапог переломил ее пополам. Удары посыпались со всех сторон – по спине, по лицу. Он упал на циновки, слабыми звуками выражая покорность и раскаяние. Кругом разносили вдребезги его дом.

Из мастерской слышался звон бьющегося стекла. Его приборы! Ему никогда не накопить на новые!

– Прошу вас… – Кровь стекала у него по подбородку. – Достойные часовые, прошу вас, вы не понимаете. Этот труд…

Не слушая мольбы, они вытолкнули его в бурю. На Никлайсе была только ночная рубаха. Ноги его подогнулись, и пленника потащили, как мешок с мукой.

Несколько ментцев, заработавшихся до ночи, показались из своих жилищ.

– Доктор Рооз, – окликнул один из них, – что случилось?

Никлайс захлебнулся воздухом.

– Кто это? – Его голос потерялся в раскате грома. – Муст, – глухо крикнул он, – Муст, помоги мне, лисоволосый дурень.

Ладонь зажала ему окровавленный рот. Теперь он услышал Сульярда, плачущего где-то в темноте.

– Никлайс!

Он поднял глаза, ожидая увидеть Муста, но в схватку бросилась Паная.

Она растолкала часовых и встала над Никлайсом, подобно рыцарю Доблести.

– Если он арестован, – заговорила она, – где приказ от достойного правителя Хайсана?

Никлайс готов был расцеловать ее. Старший распорядитель стоял поодаль, наблюдая, как его часовые разносят дом.

– Вернись к себе, – не глядя, приказал он Панае.

– Ученый доктор Рооз заслуживает почтения. Если вы причините ему вред, великий князь Ментендона об этом узнает.

– У Рыжего князя здесь нет власти.

Паная расправила плечи.

Никлайсу оставалось только благоговейно наблюдать, как женщина в ночных одеждах противостоит мужчине в доспехах.

– Ментцы, пока живут здесь, находятся под защитой вседостойного государя, – говорила она. – Что скажет он, услышав, что вы пролили кровь на Орисиме?

На это начальник шагнул к ней.

– Может быть, скажет, что я слишком милостив, – проговорил он глухим от презрения голосом, – потому что этот лжец укрывал в своем доме нарушителя границы.

Паная умолкла, и легко было заметить, как она потрясена.

– Паная, – шепнул ей Никлайс, когда начальник зашагал прочь, – я могу объяснить.

– Никлайс… – выдохнула она. – О Никлайс, ты нарушил Великий эдикт.

В лодыжке у него забилась боль.

– Куда они меня уведут?

Паная бросила опасливый взгляд в сторону оравшего на своих часовых начальника.

– К достойному правителю Хайсана. Они будут проверять тебя на красную болезнь, – зашептала она на ментском. И вдруг напряглась.