Птица с окрасом жёлтый Финч

В другой руке старец сжимал лопатку, которой помешивал нечто чёрное и бурлящее в огромном чугунном котле, что стоял перед ним.

– Почему вы не отзывались? Я несколько раз звала, прежде чем войти.

Старик глубокомысленно молчал, вообще никак не реагируя на звук моего голоса, и продолжал помешивать своё дурнопахнущее варево.

– Мне сказали…

– Тебе сказали, что я помогу? – прервал он меня, и вдруг поднял взгляд на стол, от которого я держалась на расстоянии. Смотрел ли он на вытянутую вверх узкую глиняную вазу с всунутой в неё веткой без листвы или смотрел на кости? Этого я знать не могла.

Да и не задумалась об этом, потому как, куда загадочнее выглядели глаза старика – мудрые, глубокие и… жёлтые. Прямо как оперение той птицы, что скакала на его руке. – Загляни в котёл. – Попросил он, так и не удостоив меня взглядом.

«Нет. Какой ещё котёл?! Беги отсюда пока не поздно! – закричал мой разум, но ноги сами понесли меня туда, куда велел старик. А, может, к птице клюющей зернышки с мозолистой ладони, что не подозревала, в какой опасной близости находится от липкой бурлящей жижи.

Удушливый запах топи пронзил мой нос. Ноги подкосились, и на мгновение я даже представила, как падаю в ту чёрную массу головой. А потом… увидела болото. Зловонное и топкое. Маленькая девочка стояла посреди него. В чёрном платьишке в белый горошек.

«Почти в таком же, как у меня, когда-то было в детстве. Или в том же самом?»

Ноги малышки обутые в высокие зелёные резиновые сапоги засосало трясиной по щиколотку, но она вовсе не выглядела испуганной.

Наоборот, весело подбрасывала куски торфяной угольно-черной земли в воздух. Она хихикала, играя в одну лишь ей понятную игру.

– Эй – окликнула я малышку. – Иди скорей сюда. Там опасно. – Предупредила её я и вдруг почувствовала в руке её ладонь. Пухленькую, нежную и вспотевшую. А затем увидела возникшую словно бы из ниоткуда заасфальтированную дорогу, по которой, прямиком на девчушку застрявшую в трясине неслась на бешеной скорости красного цвета машина.

 – Берегись! – изо всех сил крикнула я, понимая, что она ни при каких условиях не сможет выбраться из грязи.

Услышав мои слова, малышка прервав игру, повернула ко мне голову и как-то внезапно постарела. Улыбка стёрлась с её совсем уже не детского лица, на котором, словно прорезая его, проступили глубокие морщины. А затем у ребёнка начала расти борода.