Мечты сбываются

Тиберий, пряча улыбку, вошёл в вольный город Дорос.

Глава 7

По меркам Земли, Дорос и Торос, вместе взятые, с окрестными сёлами, шахтами и прочими территориями тянули максимум на город-стотысячник, этакие провинциальные городки. По меркам же Юканы – перенаселённые города, где жизнь бьёт ключом. Улицы – широкие, для тех, кто никогда не видел шестиполосных дорог, дома местами встречались в три этажа, и все из камня. В общем, я тихо развлекался, сравнивая город и горожан с Землёй, а Тиберий куда-то целенаправленно двигался.

Огромный рынок, шумный, с толпами людей и товаров, его не заинтересовал. Здания администрации и казармы обошёл стороной. При виде скоплений горожан Тиберий натягивал на лицо презрительную маску и делал вид, что рука его тянется за топором. Горожане скалились и тыкали в него пальцем, мол, гляньте на эту мелкую деревенщину! В сущности, не знай я, что попал в другой мир, не отличил бы местных жителей от землян. Рост, цвет волос, глаз, строение тела – ну, люди и люди собрались толпой в городе, и все разные, это нормально. Гуманоидус вульгарис, как выражался один мой знакомый в состоянии крепкого подпития. Разве что негры среди горожан отсутствовали, больше все белокожие и светловолосые, так что моё тело вполне вписывалось в окружающую картину мира.

Тиберий, не прекращая играть в дикого и немытого вольнопоселенца, выбравшегося в большой город, пересёк почти весь город, прежде чем нашёл искомое. Рассматривая и оглядываясь, он вертел головой во все стороны, делая вид, что впервые в таком большом городе и всё его удивляет, а горожан он презирает.

Это позволило избежать излишнего внимания со стороны патрулей – подумаешь, всего один раз остановили! – и как следует «принюхаться» к атмосфере города. Войной и паникой, в сущности, и не пахло, ажиотажа военщины не наблюдалось. Больше разговоры, пересуды да вялые прикидки, как было бы неплохо взять в плен всех некромантов и заставить выращивать зомби для города, а то столько дел, столько дел, рук не хватает. В буквальном же смысле запахов было очень много. Ядрёный дух свежего хлеба перебивался не менее ядрёной волной от навозных лепёшек на мостовой, и тут же вплетались запахи немытых тел, чьих-то духов и благовоний, какой-то удушливой химии и затхлый – скисшей капусты. Налетавший ветер доносил сладкую карамельную струю, и следом – шашлычный дым, и всё это смешивалось в дичайший клубок, в котором потерялась бы самая лучшая ищейка.