Хафиз и султан

Когда султан начинал возмущаться, его мать, которая была женой атабека, говорила ему: «Не обращай внимания! Этот человек рисковал жизнью, чтобы доставить тебе престол султаната. Посмотри сколько принцев из Сельджукидов, старше тебя, находятся в тюрьмах. А Ил-Дениз и оба его сына служат тебе и сражаются с твоими врагами. Это все делается ради упрочения твоей власти». Слыша такое от своей матери, Арслан-шах умолкал. Когда умер Ил-Дениз, его сын Джахан-Пахлаван, немедленно отправился в Нахичеван, и захватил казну государства.

Арслан-шах вместе с эмирами недовольными правлением Ил-Дениза собрав армию, направился в Азербайджан, но по дороге почувствовав недомогание, вернулся в Хамадан и умер. Джахан-Пахлаван посадил на трон его семилетнего сына Тогрула III, отца Малики-Хатун. После смерти Джахан-Пахлавана, он в течение восьми лет с переменным успехом пытался вернуть себе власть, но счастье уже отвернулось от дома Сельджукидов. Она была ребенком, когда он с шестьюдесяью гулямами, не дожидаясь подхода основных сил, ввязался в бой с превосходившим по численности авангардом хорезмийских войск, которыми руководил сын атабека Джахан-Пахлавана, Кутлуг-Инандж Махмуд. В бою Тогрул был ранен стрелой в глаз. Он воскликнул, обращаясь к подъехавшему Кутлуг-Ининджу: «О Махмуд, помоги мне, и увези меня отсюда. От этого нам обоим будет польза». Но Кутлуг-Инандж отрезал голову султану и отвёз её хорезмшаху Текишу. Но вызвал его неудовольствие, тот желал поражения, но не смерти последнего сельджукского султана. «Для меня было бы лучше, если бы ты привез его живым», – сказал он, и отправил голову султана в Багдад, где она в течение нескольких дней висела на Нубийских воротах, а тело султана было вздернуто на виселице, на базарной площади Рея. Кутлуг-Инанджу отомстила старшая сестра Малики, – Фулана. Её муж Йунис-хан, приходившийся братом хорезмшаху, заманил Кутлуг-Инанджа в ловушку и убил.

Атабек Музаффар Узбек был братом Кутлуг-Инанджа, и на нем также лежала часть вины за смерть ее отца, и теперь Малика-Хатун, пытаясь оправдать себя, все чаще вспоминала об этом.

К тому же Узбек был трусом и пьяницей. Узнав о приближении хорезмшаха, он тут же оставил город, даже не подумав о том, что станется с его законной женой. Так стоило ли хранить верность такому человеку? Малика-Хатун размышляла об этом в своих покоях, когда вошла невольница и, поклонившись, доложила о том, что чиновник, посланный к судье, вернулся и ожидает в большой зале.