Из Баку с любовью

Вы себя в зеркале давно видели?

Девушка засмеялась, но улыбка скоро исчезла с ее лица.

– А я вот азербайджанка, и не скрываю этого.

– Да ладно вам, вы шутите.

– Шучу, но в каждой шутке есть доля правды. Знаете, мою бабушку в молодости спас от насилия и позора, а возможно и от смерти азербайджанец. Поэтому я в каком-то смысле могу считать себя азербайджанкой. Если бы не он, меня бы не было на свете. Но я не могу поверить, что разговариваю с торговцем, со спекулянтом с Ленинградского рынка. Вы откуда родом? Из какого города?

– Анастасия, – осторожно сказал Мурад, – не знаю, чем это мне грозит, но у нас видимо произошло некоторое недоразумение.

В первых, я не торговец, а таксист.

– Это мало что меняет.

– Подождите, дайте договорить. Во-вторых, я родился и живу в Москве. Я коренной москвич, русский.

Анастасия вздохнула.

– А это многое меняет. Но вас зовут Мурад.

– Моя мама недолгое время была замужем за одним джигитом. Это он записал меня в ЗАГСе Мурадом. Мама у меня – русская.

– Он был азербайджанец?

– Вроде того, – нехотя признался Мурад.

– Почему вы так тяжело с этим соглашаетесь? Вам это не нравится? Почему?

– Потому что ничего хорошего я от азербайджанцев не видел. Кроме того, что один из них дал мне жизнь. Даже наше знакомство произошло из-за того, что они не отдавали мне долг. Хотя, здесь я им благодарен. Но в армии я все время был обязан драться из-за них, на их стороне против русских. А я наполовину русский. Я никогда не был в Азербайджане, я не поэтому против русских, справедливость этого требовала.

Один из них, не помню, как его звали, совершенно не знал русского языка, странно, что его в армию взяли. Так вот он все время путал команды, из-за него нас гоняли по плацу на строевой подготовке. Знаете, этот большевистский принцип коллективной ответственности. Короче ребят наших русских так достало, что они взяли его в оборот, я заступился за него.

Ситуация была скажу я вам, глупей не бывает. Несколько русаков накинулись на одного тщедушного азербайджанца и давай его мутузить, я заступился, слово за слово, началась драка.

Я один, их четверо, тут за меня вписались азербайджанцы, их во взводе было шесть человек, а за русских весь оставшийся взвод в количестве двадцати трех. И я оказался, вроде, как ренегат, против своих. Эх месиво там было, приятно вспомнить. Двадцать три против семерых, нормально, да?

– Но наполовину вы азербайджанец. И то, что один из них дал вам жизнь – это немало. Это много.