Из Баку с любовью

Вертикальные и горизонтальные щетки облепили машину и елозили по кузову. В конце процедуры стояли две пожилые женщины в резиновых сапогах, в черных прорезиненных фартуках. Они домывали те места, которые были недоступны щеткам – зеркала, коврики, пороги. Женщинам также полагался двугривенный. Система работала, как часы. В этой финансовой цепочке нижним платежным звеном были таксисты. Они отстегивали всем службам. Cуществовала раздача ежедневная и периодическая, к которой относились ремонт и техническое обслуживание.

Водители платили независимо от того удачным ли был день, были ли вообще чаевые. Порой приходилось на раздачу отдавать деньги из собственного кармана. Каждая служба платила дань своему начальнику, а тот – своему. Неизвестно, как высоко поднималась эта финансовая пирамида. Нафанаил Ханаанович, директор таксопарка, тучный высокий еврей на собраниях, коря присутствующих за невыполнение плана, любил подчеркнуть, что свои двести рублей должностного оклада он получит в любом случае. А вот водители останутся без премии. Иначе говоря, намекал на то, что взятки до него не доходят. Тех правдолюбцев, которые считали, что платить ни за что не обязаны, ожидало так называемое лечение. Их переводили на каждодневный режим работы и сажали на старую машину, именуемую на сленге – рыдван. (Любознательный Мурад, размышляя над этимологией этого слова, решил, что это означает – рыдающий Ваня, сокращенно.) В настоящее время один из таких принципиальных людей, некто Тарасов вел многолетнюю неравную борьбу с таксопарком. Когда его выбрали партийным секретарем автоколонны, он решил, что новый статус позволяет ему не давать взяток, и перестал платить, но даже коммунистическая партия не смогла одолеть систему. Его быстро переизбрали, и с тех пор большую часть рабочего времени он проводил в ремзоне. Мужик оказался с характером, сдаваться не собирался. Однако рассказ, собственно не об этом.

Выехав из мойки, Мурад поднялся по пандусу на второй этаж, где размещалась автоколонна № 2.

Сменщик работал по ночам, он как раз был вокзальщиком, поэтому машину надо было поставить поближе к выезду. И так, чтобы ее не заставили другие. Если этого не сделать, будет орать как резаный. Записавшись в журнал у механика, Мурад дал ему полтинник и отправился в диспетчерскую, где сдал путевку и выручку. На этом раздача закончилась.

В такси Мурад оказался осознанно. До этого он работал на заводе им. Лихачева, через дорогу.