Не говорите мне прощай

Сушили в этой камере. Она не герметична. Туда проникает пыль.

– Вы мне эту демагогию бросьте, – кипятился клиент.

– Это не демагогия, это реальность. Вы хотите, чтобы ваша десятилетняя «трешка» выглядела после ремонта как новая? Чудес не бывает.

– Ну ничего, – уходя, заявил клиент, – я найду на вас управу. Я в райком партии пойду.

Приблизился Авдеев, он начал издалека:

– Моя жена, Катя, пишет стихи, – сказал он.

– Я здесь не при чем, – открестился Нилов.

– Нет, ты причем.

– Не понял? – удивился Нилов.

– А сейчас объясню. Ты работаешь в автосервисе, а редактору из журнала нужно заменить сайлент-блоки на «пятерке».

– Почему?

– Как это почему? Старик, ты меня удивляешь. Машина «жрет» резину, появился люфт. Тебе ли этого не знать.

– Мне не понятно, почему я это должен делать.

– Потому что ты поможешь редактору, а она поможет Кате и напечатает ее стихи.

– Откуда Катя знает, что редактору надо менять сайлент-блоки. Он что увидел Катьку и сказал: «Девушка, поменяйте мне сайлент блоки, а я пропечатаю вас в журнале», – язвительно сказал Нилов.

– Во-первых, редактор – женщина, – заявил Авдеев, словно это меняло дело. – Во-вторых, дело было так. Я отвез стихи в журнал. Это было в конце дня. Мы вместе вышли из редакции. Оказалось, что ехать нам по пути.

– Ну да, ей в Чертаново, а тебе в Бирюлево, – недоверчиво сказал Нилов.

– Это не имеет значения. Она меня подвезла. Ну, я ей сказал, что надо менять сайлент-блоки.

– И она за это пообещала опубликовать стихи твоей жены? – кротко спросил Нилов.

– Нет, конечно. Это все происходит не так грубо и примитивно, как ты думаешь. Но я считаю, что после этого она будет более благосклонна к ее творчеству. Она интеллигентный человек. Должна понимать, что к чему.

– Авдеев, а я вот человек – неинтеллигентный, я автослесарь, и не понимаю, почему должен это делать. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Авдеев спорить не стал.

– Ладно, – кротко произнес он, – скажу Кате, что ты отказался. И ты не автослесарь, а мастер, но бог с тобой, проехали.

Он вытянул сигарету из кармана, это были «Мальборо» – десять рублей пачка. Стал чиркать зажигалкой.

– Здесь курить нельзя, – заметил Нилов.

Авдеев послушно убрал зажигалку, а сигарету заложил за ухо. Хотя этот жест был ему несвойственен. Его нельзя было причислить к рабочему классу.