Седьмой Совершенный

О нашем пророке говорят, что до нисхождения на него откровения он следовал вероучению Ибрахима – мир ему! Это допустимо разумом, но об этом нет предания. Утверждали также, что он следовал религиозному закону Исы – мир ему. Это допустимо, но об этом нет предания…»

– Какие новости? – вполголоса спросил Абу Хасан.

– Все прошло успешно, – ответил Ахмад Башир, – Имран исчез вместе с исмаилитским проповедником. Теперь ждем от него известий.

– Как бы он совсем не исчез.

– Человек не птица, а городские ворота под наблюдением.

– Хорошо.

– Вот список людей, прибывших в город за истекшие сутки.

Сахиб аш-шурта протянул бумажный свиток. Чиновник принял список и спрятал в рукаве.

– Посмотрю в кайсаре, – сказал он, – а вы смотрели?

– Я сам его писал, – заметил Ахмад Башир.

– Есть какие-либо соображения? Подозрения?

Сахиб аш-шурта покачал головой:

– Ничего определенного. Я вот что думаю, может назначить вознаграждение, пустить по городу глашатая?

– Не надо раньше времени, а то мы его спугнем.

– Раньше какого времени? – с некоторым сарказмом спросил начальник полиции.

– Раньше того времени, когда это будет необходимо, – невозмутимо ответил чиновник из Багдада – дока в канцелярских формулировках, – подождем сведений, которые добудет ваш человек.

– Не следует обольщаться насчет моего агента, – сказал сахиб аш-шурта.

– Что это значит? – ледяным голосом спросил чиновник.

– Это обычный крестьянин. Не думаю, что он проявит чудеса расторопности.

Я смотрел его уголовное дело. Он проломил голову налоговому инспектору, кстати, я бы на его месте сделал то же самое, а затем пошел и сдался мухтасибу, а мог бы скрыться. Кто бы стал его искать? Наивный сельский житель.

– Странно слышать все это из уст начальника полиции, – недовольно сказал Абу Хасан. – Я полагал, что вы отнесетесь к этому делу с большой ответственностью.

– Прошу прощения, – сказал привыкший к вседозволенности начальник полиции, упустивший из виду, что его собеседник – столичная штучка, – у меня плохое настроение, все видится в черном свете.

Жена, будь она неладна, пьет мою кровь. Не беспокойтесь, к вашему делу я приложу все силы.

Абу Хасан кивнул.

– Да, – смягчаясь сказал он, – понимаю вас и сочувствую.

В это время имам, приводя слова Посланника возвысил голос: «Всякий раз, как мы отменяем стих или заставляем его забыть, мы приводим лучший, чем он, или похожий на него».

Этими словами он закончил проповедь.