Правила одиночества

Торговцу с рынка кажется, что он ведет себя естественно, что именно так надо клеить девочек.

– Но дома он же себя так не ведет, – запальчиво сказал лейтенант.

– Не ведет, – согласился Караев, – потому что дома за такие вещи убить могут. Другая ментальность, к примеру, если твоя сестра будет встречаться с парнем, а потом парень ее бросит, начнет встречаться с другой, ты его убьешь? Нет? А в нашем городе за это убить могут, поэтому и не пристают к женщинам, явно во всяком случае. У вас девушка, может одна пойти на пляж, взять книжку, позагорать, а у нас не может.

– Почему?

– Во-первых, решат, что она девушка легкого поведения, во-вторых, могут изнасиловать, если рядом людей не окажется.

– Изнасиловать везде могут, – философски заметил капитан, – в тюрьме, например.

– Эти интеллигентские рассуждения, конечно, понять можно, – зло сказал лейтенант, – а кроме понимания того, что ваши ребята малокультурные, что ты предлагаешь делать, одного понимания мало. Если пристает, что делать, понимать, входить, так сказать в положение?

– Что делать? По морде бить, что еще можно делать, – развел руками Ислам.

 – Кто бы спрашивал? Ты кто? Приват-доцент! Ты же милиция, это твоя работа – общественный порядок. Но ты сделать ничего не можешь, потому что деньги с него берешь. А если бы не брал, то он бы тебя боялся, и к девушкам не приставал.

– Я взяток на рынке не беру, это вообще не моя территория. – взъерепенился лейтенант.

– Я не конкретно тебя имею в виду, я говорю о ситуации.

– Прекратить прения, – рявкнул капитан, – ну что вы в самом деле, за столом сидим, водку пьем, кончайте базар. Давай, лейтенант, наливай, и меняем тему.

Но Караев встал, говоря:

– Пойду я, спасибо за компанию, и за справку.

Вместе с ним поднялся и капитан, схватил его за руку и стал трясти.

– Ты заходи если что, – напутствовал он, – если еще кому регистрация понадобится, таксу знаешь.

Караев посмотрел на стол.

– Не не, – сказал капитан, – мы в день по двадцать справок выдаем, сопьемся к чертовой матери.

Сухими, пятьсот рублей с носа, приводи своих архаровцев, наверняка безбилетные есть.

– Не премину, – сказал Караев, и ушел.

Воронина

Самое скверное, что есть в жизни – это утро следующего, после попойки дня. Осознав свое пробуждение, Караев тихонько застонал и сел на кровати, выждал пока утихнут удары в голове, поднялся и, стараясь не делать резких движений поплелся в кухню. Голова раскалывалась от боли.