Добро пожаловать в Алфею!

 – у нее был сладкий мурчащий голос. Казалось, она была смущена. – Мое имя Фрейя, человек. Говоришь, никогда не видела мне подобных?

– Никогда.

Хвост Фрейи на секунду замер, но тут же продолжил свой ход.

– Очень жаль. Когда-то мой народ был велик, пусть мы и долго-долго жили в… вынужденной изоляции, мяу. И знаешь, а ведь это тебе стоило бы меня бояться, но уже совсем поздненько, фея.

И тут она выхватила из кармана пригоршню золы смешанной с сухой травой, расправила ладонь, сдула прямо перед собой, в лицо Флоре.

И, словно время замедлилось, фея ясно видела, как трава тут же, на лету распадается в прах, как облачко пыли становится смерчем, затем – плотным сгустком темного тумана, видела, как он обволакивает ее, закрывает ласковое солнце, мешает дышать, обращается в густой дым… И не могла пошевелиться. Только слышала, как травы у ее ног все громче и громче шепчут ей:

«Опасность… опасность… враг… враг!»

– Нет, нет, не надо! – Флора схватилась за голову, упала на колени, пытаясь отогнать магию, отогнать иллюзию, но не смогла.

И вскоре она опала без чувств. Тут же на землю опустились поднятая дыханием кошки короткая сухая трава и пыль. Все, и смерч, и дым, было лишь иллюзией. Фрейя довольно улыбнулась, зевнула, обнажая свои острые белые клыки.

– Какие вы, феечки, все-таки наивные, мяу.

Она подошла к Флоре, опустилась около нее на колени, смахнула прядку упавших на лицо волос, заправила за ухо. И припала ухом к ее груди: сердце феи билось медленно и ровно.

Она спала.

– Ты будешь долго и сладко спать, фея. Но помни: тебя победила я, Фр-рейя. А теперь…

Фрейя провела указательным пальчиком по носу феи, вздохнула и продолжила:

– А теперь… я ведь могу позаимствовать твое имя и твою внешность, Флора? Мне для благих целей, правда! Скоро моя империя будет еще прекраснее, чем была в свой Золотой век… Прости меня, но так надо. Уф, а теперь… знаешь, мне всегда с трудом давалось это чародейство, но я постараюсь-постараюсь.

Так, вдохнуть, выдохнуть…

Она тихонько улыбнулась, зажмурилась, сжала в кулачке новую горсть травы и пепла, что-то проговорила буззвучно. И коснулась кончиком носа ее носа – и, словно она вдруг стала отражением феи, по ее лицу, рукам, по всему ее телу пошла крупная рябь, а за рябью пропадала и бледная кожа Фрейи, и ее тяжелый кошачий хвост, и ее огромные глаза, и даже кошачьи острые ушки… Заместо всего этого – Флора. Такая, какой она была.