Отвергнутый смертью

«А что касается популярности Горбачева на Западе,» не успокаивался Борис, «на это, тоже есть вполне разумное объяснение.

Тупая советская верхушка, начиная с Брежнева, всегда имела очень умное окружение. За счет их и выезжали….»

Боб в непонимании наморщил лоб, и посмотрел на Бориса.

«Поясню….

Сам Горбачев, два слова связать не может, но это понятно только людям в совершенстве владеющим русским языком….

Например, фраза, как-то сказанная им, в обиду на аудиторию, которая не восприняла его крестьянскую шутку, «Шо-то я нэ слышу аплодисмэнтоу у зали»…, как может быть переведена на нормальный русский язык? …А на английский или любой другой?»

Во-от, то-то и оно! Любая глупая или бессмысленная фраза, обретет глубокий смысл устами умного переводчика.

Так, что Боб, популярностью на Западе, этот недоучка обязан исключительно умным людям его окружавшим.

…Ладно, лучше биография, а то у меня стало портиться настроение….»

Борис скривился, и шмыгнув носом, уже спокойно добавил, «но только у меня есть к тебе встречное предложение.

Моя биография в обмен на твою. А то, я тоже о тебе знаю лишь, что ты из Владивостока, майор КГБ, из отдела экономической разведки.»

«С удовольствием!» радостно ответил Боб, и заорал, «…мгой! Еще одну бутылку, пожалуйста!»

Раньше в этом ресторане, когда они заказывали водку, ее приносили в графинах. Графины вместительностью до 200 грамм. Соответственно, при заказе такого нестандартного количества, официанту приходилось приносить два полных графина и один полупустой.

Мало того, по этикету, официанту необходимо следить за полнотой рюмок. Как только рюмка пустеет, он должен ее налить.

Так как русские пьют исключительно по целой рюмке, официант тут же наполнял ее заново, они опять ее выпивали, он опять ее наполнял. И так несколько раз, пока у официанта не вылизали от изумления на лоб глаза, а у русских не заканчивалась водка.

«Этому нужно положить конец!

Это безобразие!» как-то в одно из первых посещений, воскликнул Борис.

«Этот официант нарушает основной принцип демократии – право гражданина на личную жизнь!»

Тогда Боб еще не знал Бориса так хорошо, как сейчас и воспринял его реплику совершенно серьезно.

«Что ты имеешь в виду, Борис?» спросил он настороженно.

«Во-первых, он стоит у нас над душой, не давая возможности спокойно поговорить!

Во-вторых, он рушит усовершенствованную и отточенную веками, доведенную до идеальной – динамику самой русской трапезы,» невозмутимо продолжал Борис.