Я путешествую одна

Весь отрывок напомнил ей фильм, который она смотрела несколько лет назад, «Ведьма из Блэр», там молодежь бегала по лесу и снимала свой страх на видео.

– …черт побери, я знаю, со мной должно что-то случиться, я просто чувствую это. Ты знаешь, сколько я тут нахожусь? Ты можешь записать все, что я говорю, Сара? Где я и как я получил эту работу, а потом ты сможешь пойти в полицию, если со мной что-то случится? Эту работу мне дал…

Снова треск. Сара Киесе не разобрала ни слова из речи умершего мужа, только видела его испуганные глаза и рот, дрожащий и мелящий языком.

Ну и кого же ты трахнул, чтобы получить эту работенку? Или это и была расплата? Во всяком случае, никаких денег я не видела. Помочь тебе, говоришь?

Ей было крайне неприятно смотреть это видео, но она почувствовала, что не в состоянии вмешиваться в это. Это все могло быть совершенной чепухой, чьей-то идиотской шуткой. Она давно уже не верила ни во что, что делал этот идиот.

Сара удалила видео с рабочего стола, вынула флешку, выкинула ее в мусорное ведро, вышла в коридор и выбросила мусор в мусоропровод. Вот так. Теперь дом снова чист. Только ее дом. Никаких его следов.

Скоро дочка придет из школы. Жизнь прекрасна. В этой квартире Сара главная. Она вышла на веранду и закурила. Положив ноги на стол, улыбнулась про себя, закрыла глаза и стала наслаждаться наконец-то выглянувшим весенним солнцем.

Ее жизнь. Ничья больше. Наконец-то.

17

Габриэль Мёрк как раз собирался идти в переговорную, когда в дверь постучали.

– Да?

– Привет, Габриэль.

Холгер Мунк зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Габриэль приветственно кивнул и пожал большую теплую руку Мунка.

– Эээ, да. – Мунк пригладил волосы. – Ты, видимо, еще не получил необходимое оборудование?

– Нет, не получил, – сказал Габриэль. – Но, он сказал, ну, это…

– Ким?

– Да, Ким сказал, что оно скоро будет.

– Прекрасно, прекрасно, – сказал Холгер Мунк и почесал бороду.

Габриэлю стало интересно, что за испытательный срок не прошел его предшественник, но не стал спрашивать. Что-то было во взгляде Мунка. Он уже видел этот взгляд у другого полицейского, Кима. Тяжелый, серьезный, словно мыслями он где-то в другом месте.

– Я прошу прощения за этот неортодоксальный порядок приема на работу.