В Стране Гудка 5. Про старые времена

– Ермило, вон будет тебе авокадом, – скептически произнес дьяк и взяв гусиное перо, макнув его в стоящую глиняную чернильницу, добавил, обращаясь к Ермиле, – Чего там у него в карманах, посмотри.

– Ага, – ответил Ермило и сунув руки в карманы Сидорова сюртука вытащил, газетный пакет с грибами и золотой перстень, который когда-то во сне подарил ему царь Иван Васильевич.

– Дайка сюда, – поманил его пальцем дьяк.

Ермило принес вещи и положил на стол.

– Смотри ка перстень, – обрадовался дьяк, беря в руку перстень и удивленно рассматривая подставим по свет лампады.

 – Золотой.

И тут он вдруг охнул и с ужасом произнес, – Да, это же с царский! Иван Васильевича!

– Похоже на то, – почесал затылок Ермило, – А чего там, в пакете у него еще?

Дьяк осторожно положил на стол перстень и развернув кулек, отодвинул в сторону грибы и разгладив, – Смотри ка, здесь рожа чья-то нарисован.

– Кажись его, – рассматривая портрет и переведя взгляд на Сидора, произнес Ермило.

– Похож, – пересохшим голосом произнес дьяк.

– А чего там написано, – наклонившись над газетой спросил Ермило.

– Написано, – переспросил дьяк и прочитал, -Премьер-министр Дмитрий Беломедведев, – по слогам прочитал дьяк.

– И что это значит, – вопросительно посмотрел на дьяка Ермило.

– Это значит, – заикаясь, произнес дьяк, – Что это царевич Дмитрий. Настоящий царь всея Квасквы. Живой.

– Спасибо, тебе господи, дождались, – испуганно перекрестился Ермило.

– Не вели казнить, вели миловать, – подскочил из-за стола дьяк и бросился в ноги Сидору.

 – Прости батюшка. Не признал тебя сразу, – дьяк попытался поцеловать ботинок Сидора, – Но тот, отдернул ногу и попытался приподнять дьяка. – Все. Все. Хватит. Не сержусь. Вставай.

– Что же вы сразу, то не сказали Дмитрий Иванович. До такого греха нас чуть не довели.

–Не положено было говорить, – стал соображать Сидор, – Инкогнито я прибыл. С проверкой.

– Конечно, конечно. Как же то я сразу не догадался, – вставая и продолжая кланяться пролепетал дьяк.

– Тебя как зовут, то, – отряхивая пыль с рукава дьяка, поинтересовался Сидор.

–Митрофан. Старший дьяк следственного приказу я. При боярской думе.

– А этот садист, кем работает, – зло посмотрел на Ермилу Сидор.

– Палач. Тоже к следственной части прикреплен. Если хотите, я прикажу и его на дыбы вздернут вмиг. А то и на кол можно посадить, – и дьяк строго зыркнул глазами и украдкой махнул рукой застывшему в оцепенении Ермиле.