Связанный честью

Одно она знала точно – больше она не будет его провоцировать вопросами и разговорами. Не хватало, чтобы он еще раз ее поцеловал.

У нее было двойственное чувство по поводу причин, но она не хотела еще одного поцелуя.

К счастью, никто ничего не заметил. Похоже, здесь существовало неписаное правило – хозяева «Перекати-поля» занимаются своими делами и не вмешиваются, пока их не зовут.

Изображая, что он полностью поглощен любовными ласками, Грейвольф, однако, был отлично осведомлен о происходящем. Полуприкрыв веки, чтобы изобразить сексуальное возбуждение, он постоянно посматривал по сторонам.

Наблюдал из-под ресниц за окружающими, пытаясь уловить, узнан ли он. Но никто не обращал на него внимания. Когда Грейвольф пьяным голосом заказывал еще пива, Рей – а позже и официантка, уже высушившая свои ногти, – просто приносили им заказ. Кроме этих кратких моментов, все начисто забывали об их существовании.

В бар часто заходили клиенты. В основном они выпивали по паре стаканов и сразу уходили. Кто-то пил в одиночестве.

Другие объединялись по двое, по трое. Один клиент приклеился к автомату пинбола, и Эйслин чуть с ума не сошла от постоянного звяканья и мигающих огоньков, пока он наконец не ушел. Рей с восторгом уставился в телевизор, шел какой-то старый комедийный сериал.

Для Эйслин время тянулось просто невыносимо медленно. И не потому, что она скучала. Ее нервы были раскалены до предела. Она уговаривала себя, что вот-вот в дверь войдет ее потенциальный спаситель. Но в глубине души она подозревала, что ее мучительные колебания связаны с прелюдией Грейвольфа.

А как еще это можно назвать? Когда он погружает пальцы ей в волосы, удерживая голову, а сам прокладывает вниз дорожку поцелуев. Или сжимает бедро, когда к ним подходит официантка с заказом. Или играет губами с ее ухом.

– Хватит, – застонала она однажды, когда от целенаправленных ласк у нее побежали по рукам мурашки.

– Стоны – это хорошо. Продолжай в том же духе, – прошептал он, глядя, как мимо идет пара водителей, направляясь к автомату пинбола.

Он взял ее руку и, опустив себе под рубашку вниз ладонью, прижал к коже. Эйслин вяло попыталась отнять руку, но Грейвольф не позволил. И раз уж ее заставили его трогать, она решила утолить свое любопытство. Как можно более ненавязчиво она провела кончиками пальцев по упругой плоти. Большой палец наткнулся на что-то. Его сосок. Он был напряжен от возбуждения.

Грейвольф резко сквозь зубы втянул воздух.

– Господи всемогущий, – проговорил он.