Отец моего парня

Я проследила за взглядом Дмитрия Петровича, который внимательно изучал мою кровать, и саркастично выпалила:

– Был! Вот прямо на этом месте мы сексом и занимались, ага, – я поморщилась от того, как мерзко это прозвучало. Мужчина тоже одеревенел, бросив на меня напряженный взгляд. – Простите… Не было тут никого. Этот этаж только для девочек… Только я и Лера.

Он явно облегченно выдохнул, даже не пытаясь этого скрыть. Даже мысль, что у меня был с кем-то секс, оказалась ему явно неприятна. Хотел сам кровать протестить?

– Ну, – многозначительно поднял бровь мужчина, – я-то как-то зашел, правда?

Дмитрий Петрович непрозрачно намекнул, что если бы Валера действительно хотел попасть в мою спальню, то попал бы.

Возможно, он был прав. Впервые я так остро задумалась: почему парень меня не хотел? За два года не ступил дальше поцелуев? И главное, почему меня это устраивало?

– Какая прелесть! – воскликнул мужчина, возвращая меня в реальность, а затем пальцем поддел красные стринги с вырезанным на попе сердечком.

Мой взгляд против воли упал на ширинку его брюк. Господи, да у него ведь каменный стояк! Как только ткань еще не треснула… – Любимые твои, да? Прям так тебя в них и вижу…

Перед походом в гости к Валере я перемерила все нижнее белье, что у меня было. Включая эти плавки. Но! Тут до меня дошло: Дмитрий Петрович не мог этого знать.

– С чего вы решили, что это вообще моя кровать? – глубокомысленно изрекла, обнимая себя руками. Как будто пытаясь удержаться в рамках приличия. А затем внаглую соврала: – Это Леры!

– Нет, – уверенно качнул головой он, осматривая плед в красную полоску, плюшевую пчелу и гору учебников.

У Леры были только журналы. – Тут твой стиль. Ни с чем не спутаешь.

– Откуда вы знаете, какой у меня стиль? – насторожилась я. Ведь мужчина никогда на меня не смотрел! Взгляд не поднимал. Будто я какая-то моль, по ошибке попавшая на лобовое стекло дорогого авто его сына. Недостойная.

И тут же закашлялась. Потому что Дмитрий Петрович намотал плавки на свой кулак, медленно поднеся его к лицу.

Ноздри его затрепетали, из губ вырвался странный хрип. Я ощутила его губы на своем клиторе. Вспомнила, каким прекрасным может быть его язык. Воспоминания стали настолько яркими, четки и красочными, что я едва не кончила.

Господи, да что же за хрень такая? Надо это срочно прекращать!

– Дмитрий Петрович, – спутано пробормотала, растирая руками мокрое от пота лицо. И без того узкое платье облепило меня, как вторая кожа.