Магия судьбы

Я плакала по своему отцу, по Эшу, по матери, умершей во время родов, с которой мне никогда не суждено было познакомиться, по той счастливой жизни, которой я была лишена, и по испорченному светлому будущему. Было ли вообще у меня будущее? И все же о жизни без Эша я не могла и не хотела думать. Как я могла так глупо поступить и снова оттолкнуть его от себя? Неужели я правда думала, что его семья навредила бы ему, если он остался бы со мной? Все-таки родная кровь.

Хотя для Мерлинов эта прописная истина, казалось, не имела никакой силы.

Никто из них – конечно, не считая моего отца, – не был рад тому, что я выжила после ритуала магической активации, и даже тому, что я вообще появилась на этот свет. Ребенок, который не должен был родиться… Вот и все, чем я стала для них. К счастью, моими родственниками были также и Лекурты. Многих из них я еще даже не видела, но Анри и Тианна сразу стали мне дороги, и даже Аджани, казалось, искренне хотел мне помочь. Это и так было больше, чем я могла ожидать и о чем могла просить.

Постепенно я успокоилась и высморкалась в последний раз. Я снова вспотела, и теперь пижама, которую Тианна дала Анри для меня, промокла насквозь. Если бы я была с Эшем, можно было бы просто снять ее, но сейчас, хотела я того или нет, нужно было терпеть ее на себе, поскольку я очень сомневалась, что Тианна могла догадаться положить мне с собой запасной комплект. Я смущенно улыбнулась.

– Прости меня. Вообще-то я не плачу на глазах у других, точнее, я не делала этого с пяти лет, но сейчас я ничего не могу поделать с этим.

Слезы льются, когда хотят.

– Не беспокойся, – ответил Анри. – Они тоже могут демонстрировать нашу силу, как бы парадоксально это ни звучало. Я не из тех, кого пугают женские слезы. Это часть нашей жизни, и иногда слезы действительно помогают.

Я кивнула.

– Очень мудрые слова, и я думаю, что ты прав. Мне, в самом деле, стало немного легче.

– В этом нет ничего удивительного после всего, что ты пережила за последние несколько дней.

Должно же напряжение как-то выходить наружу, – он задумчиво помолчал, но затем продолжил: – Мне жаль, что мой отец поначалу так резко с тобой обошелся. Дело вовсе не в тебе, он всегда такой. Но у него доброе сердце.

– Как прошло твое детство? – поинтересовалась я, мысленно спрашивая себя при этом, могло ли оно быть похожим на мое детство, если бы я росла в семье Лекуртов.