Если верить в чудеса

Однако, приехав сюда, она поняла – и этот выбор был ошибочен.

Артс-Дистрикт был модным местом, и Дженни сразу ощутила себя не в своей тарелке. Все же и эта улица была слишком близка к университету. Встреча с кем-то знакомым обернулась бы катастрофой.

Дженни остановила «хонду» у тротуара и приказала себе решать побыстрее, иначе ее план развалится на части.

Какие еще районы Далласа были поблизости?

Тертл-Крик.

Она только слышала об этом месте. Оно было домом для множества молодых, успешных, богатых людей.

«Ладно, – подумала Дженни, подавив нервный смех, – я хотя бы молодая».

Богатая? Не с ее лаборантской стипендией. Успешная? Не в сравнении с ними – докторами, адвокатами, финансовыми воротилами и акулами бизнеса.

О чем ей было разговаривать с человеком из этого общества, если бы, конечно, он хотя бы взглянул на нее? Если бы они вообще разговорились, учитывая, зачем все это было предпринято.

Понимание сверкнуло внутри ее молнией. Дженни поборола эти чувства.

Она не была испугана. Совершенно точно. Она… Она нервничала. А кто бы не нервничал? Она неделями планировала… это событие.

В пятницу вечером по барам собираются все холостяки.

«Собираются в поисках пары, милая Женевьева», – раздался ее обычно всегда такой умный и правильный внутренний голос.

– Они собираются, чтобы отдохнуть, – тихо проговорила Дженни, – и меня зовут не…

Хотя так ее и звали. Сегодняшней ночью. Она сама придумала себе имя: «Ты Женевьева.

И не ври хоть себе. Сегодня ты собираешься не отдыхать, ты собираешься…»

Дженни перестала слушать.

Ее план был прост. Найти бар. Зайти внутрь. Заказать выпить. Выбрать мужчину, который ей понравится, пофлиртовать с ним…

Забыть о метафорах!

Ей нужно найти мужчину, достаточно симпатичного для того, чтобы затащить к себе в кровать.

– Перестань, – резко сказала она.

Она была взрослой женщиной. Ей исполнилось двадцать четыре года в прошлое воскресенье.

Быть девственницей в ее возрасте стыдно. Даже хуже.

Никакой романтики. Дело не в романтике.

Никакой привязанности. Об этом и думать не стоило. У нее не было времени на привязанность, на страсть, на что-нибудь еще – кроме опыта.

Ради него все и затевалось.

Это было исследование. Изучение того, о чем она лишь читала.

Никакого отличия от того, что она уже делала в прошлом, катаясь из Нью-Гэмпшира в Нью-Йорк, чтобы написать диссертацию.