Опасный человек

На лугах за ними темнели неподвижные фигуры животных. Примерно через час он оказался у помятой секции забора, за которым находилось ранчо старика Чеймберса. Сколько он себя помнил, она всегда служила знаком, указывающим на поворот на безымянную грунтовую дорогу.

Повернув, Джейк машинально обогнул глубокую рытвину у забора. Она находилась на земле Чеймберса, поэтому ее до сих пор никто не засыпал.

– Оставьте в покое мою собственность, – недовольно бурчал Элайджа Чеймберс всякий раз, когда кто-то предлагал ему ее заделать.

Отец Джейка презирал старика, но генерал презирал всех, кто не был приверженцем идеального порядка.

Даже собственных сыновей.

«Если у тебя отец генерал-полковник, ты должен соответствовать его четырем звездам», – любил повторять Калеб, когда они были детьми. Или, может, это был Трейвис.

А может, и он сам.

При этой мысли Джейк впервые за долгое время захотел улыбнуться, но сдержался.

Человек перестает улыбаться, когда его улыбка пугает детей.

Джейк побарабанил пальцами по рулю.

Куда?

Он не может поехать ни на базу в округе Колумбия, ни в свой особняк в Джорджтауне. После ранения на базе ему больше делать нечего, а особняк он продал только вчера.

Правда состоит в том, что он чужой везде. Даже в Эль-Суэньо, семейном ранчо в полмиллиона акров. Именно по этой причине он не собирается надолго там задерживаться. Его братья это знали и всячески уговаривали его остаться.

– Твое место здесь, – сказал Трейвис.

– Эль-Суэньо твой дом, – добавил Калеб. – Поживи здесь по крайней мере до тех пор, пока не решишь, чем хочешь заниматься дальше.

У Джейка затекли ноги, и он поерзал на сиденье. «Тандерберд» шестьдесят третьего года выпуска маловат для мужчины ростом в шесть футов три дюйма, но разве можно критиковать машину, которую ты сам восстановил в шестнадцать лет?

Они уговаривали его остаться, как будто это так просто.

Он понятия не имеет, что хочет делать дальше. Жаль, что нельзя повернуть время вспять и оказаться в том месте, где оно остановилось, – в узком проходе между горными вершинами под серым небом.

– Прекрати, – резко произнес он.

Он проведет пару дней на ранчо, повидается с родными и уедет.

С сестрами он будет рад встретиться. Остается лишь надеяться, что они его не испугаются. Отец произнесет ободряющую речь. Если она не будет очень долгой, он ее выдержит.

Что касается братьев…

Он почувствовал, как его губы растягиваются.