Опасный человек

Эддисон поднесла к губам свой бокал с мерло и сделала глоток.

Если бы только Чарли не оставил ей в наследство это чертово ранчо. Если бы он только не умер.

Он был ее лучшим другом. Точнее, единственным другом, который у нее когда-либо был. Что бы там ни думали люди, ему не нужно было ее тело. Он ценил ее ум и душевные качества. Чарльз Хилтон, адвокат-миллионер, уважал ее и считал своим близким другом.

Поначалу она была всего лишь рядовой сотрудницей в его юридической фирме, но, познакомившись с ней ближе, Чарли стал проявлять к ней интерес.

Он не обращал внимания ни на ее женственные формы, которые было невозможно спрятать под строгими деловыми костюмами, ни на блестящие темные кудри, которые она собирала в узел на затылке. Он видел ее ум и твердую решимость преуспеть и стал ее наставником.

Сначала она ему не доверяла, но, когда узнала его лучше, поняла, что он любит ее как дочь, которой у него никогда не было. Она в свою очередь полюбила его как отца, которого потеряла.

Когда Чарли заболел, она полюбила его еще сильнее, потому что он очень в ней нуждался.

Чувствовать себя нужной так здорово. Между ними не было и намека на интимные отношения, поэтому ее задевали грязные инсинуации окружающих.

Но представителей желтой прессы правда не интересует, если ложь более пикантна. Оказалось, что этот принцип действует как на Манхэттене, так и в Уайлд-Кроссинге.

Она старалась не привлекать к себе внимания с того момента, как приехала сюда, но это ничего не меняло. Люди смотрели на нее везде, где бы она ни появлялась.

Она знала, что сегодняшний день не станет исключением, что бы ей ни говорили братья Уайлд.

Одни будут открыто на нее пялиться, другие – поглядывать украдкой.

– Ты не права, – сказал ей Трейвис Уайлд.

Эддисон сделала глоток вина.

Это Трейвис ошибся.

Многие из присутствующих смотрели на нее. Наверное, она это заслужила.

Сначала она надела деловой костюм, но поняла, что в нем будет выглядеть белой вороной. Тогда она сменила его на джинсы и шелковую блузку, но взгляд, брошенный в треснутое зеркало в ванной старика Чеймберса, сказал ей, что она похожа на нью-йоркскую модницу, пытающуюся сойти за свою среди ковбоев.

Разве не удивительно, что она называет ранчо Чарли – свое ранчо – именем предыдущего владельца, как до сих пор делают все в этих краях?

В конце концов она посмотрелась в зеркало и громко сказала: «К черту!»

Звук ее голоса напугал мышь, которая скрылась в дырке за плинтусом.